Когда началась Великая Отечественная война, я продолжал служить на линкоре «Парижская коммуна» мотористом-дизелистом. В конце лета 1941 года враг приближался к городу, нависла угроза захвата Севастополя с суши. По решению командования черноморского флота стали создаваться бригады морской пехоты для защиты города с суши. Командующий флотом адмирал Октябрьский Филипп Сергеевич обратился к личному составу флота с обращением: «Все матросы, желающие защищать Крым и Севастополь, сойти на берег!». Так вместе с другими добровольцами я попал в роту разведки 7-й бригады морской пехоты. Командир бригады - Жидилов Евгений Иванович, комиссар - Ехлаков Николай Евдокимович. Наша бригада занимала боевую позицию в районе Итальянского кладбища города Севастополя. Основные мои обязанности в бригаде - связной со штабом флота, боевая экипировка: карабин, штык нож, две гранаты, одна противотанковая и противопехотная, противогаз и специальная сумка для пакетов. Но, так как я служил в роте разведки, то приходилось и в разведку ходить в тыл противника. Вся осень 1941, зима и весна 1942 года прошли в ежедневных тяжелейших оборонительных боях для защитников Севастополя. Не было такого дня, чтобы противник не вел дальнобойный артиллерийский обстрел города или бомбил с воздуха или обстреливал наши передовые позиции обороны миномётным и артиллерийским огнём. На город ежедневно обрушивалось сотни тон снарядов, бомб и мин. С каждым днём приходилось всё тяжелее и тяжелее сдерживать атаки немцев, рвущихся в город. Не хватало боеприпасов, продуктов питания, воды, но мы продолжали защищать город, стояли насмерть. В конце июня немцы предприняли сильнейший массированный налёт авиации на город, сотни дальнобойных орудий и миномётов обрушили шквальный огонь по всему городу. Город был накрыт одним большим сплошным взрывом. Всё вокруг полыхало в огне. Небо над городом заволокло густым чёрным едким дымом. От жары и пепла тяжело было дышать. И как только прекратился обстрел и налёт немецких самолётов, на наши оборонительные позиции были брошены свежие, вновь прибывшие на фронт немецкие пехотные и танковые подразделения. Наша оборона не устояла, и немцам удалось прорвать наш фронт и разделить город на две части. Сотни раненных, тысячи убитых, в батальонах и бригадах остались лишь десятки боеспособных бойцов. 3 июля пришёл приказ Сталина оставить город. Но мы ещё несколько дней продолжали драться. В ночь на 8 июля 1942 года, опутав тросом поваленный деревянный телеграфный столб, в районе завода в Камышовой бухте впятером мы ушли в открытое море. От немецких катеров и самолётов спасались, ныряя и дыша через металлические трубки, которые набрали на берегу перед выходом в море. На третьи сутки, почти без сознания, обессиленных и голодных, но живых, нас подобрал наш торпедный катер, и пересадили на подводную лодку-малютку под № 12, и на ней доставили в город Новороссийск. Я был ранен в правую руку и меня отправили на лечение в госпиталь города Орджоникидзе. Но, при подходе немецких войск к Кавказским Минеральным Водам, госпиталь спешно эвакуировали. Несколько десятков километров пешком, потом – поезд, паром, снова поезд и госпиталь в городе Ташкенте. После нескольких недель лечения и отдыха меня направили в экипаж ВМФ в Лихоборье - это сборно-распределительный пункт в городе Химки под Москвой. Пройдя три комиссии, политическую, медицинскую и техническую, я был признан годным к дальнейшей службе и направлен в распоряжение командира 1-го Балтийского флотского экипажа на Лениградский фронт, и определён мотористом БЧ-5 на канонерскую лодку, которая базировалась на Ладожском озере. Боевая задача нашей лодки - огневая поддержка сухопутных войск и десанта, а также разведывательная, дозорная и патрульная служба в прибрежных водах. В конце осени 1942 года меня перевели разведчиком на передовую в 612-ю отдельную роту морской пехоты, командир - Лебович Леонид Оскарович. Наша рота стояла в обороне в районе фортов Красная Горка, Серая Лошадь. А на передовой - как на передовой. Отражение атак, контратаки, рейды в тыл противника за языком, сбор разведданных по расположению и передвижению подразделений немецких войск. Пятнадцать раз приходилось ходить в разведку за линию фронта. Всякое было, когда удачно брали и приводили языка, а когда нарывались на немецкие заслоны, было не до «языка», уходили с боем лишь бы самим не попасть в руки немцев. Были случаи встречных боев на нейтральной полосе, когда нарывались на разведгруппу немцев, которая шла за языком в наш тыл. Но самое страшное, что осталось в памяти, это ужас и горе, которые выпали на долю всех жителей Ленинграда. Голод, холод, постоянные налёты и бомбёжки немецких самолётов. Зима 1942-43 года была невероятно тяжёлой. За эту зиму от голода, холода и болезней умерли сотни тысяч ни в чём не повинных, мирных жителей Ленинграда. Мне на всю жизнь запомнился блокадный хлеб, нормой в 300 грамм, который был испечён из жмыха, берёзовых опилок и пыли, а для того, чтобы не разваливался, в него добавляли столярный клей. 300 грамм хлеба – это наша солдатская норма на передовой, а тылу - и того меньше. Нам, как находящимся на передовой, два раза в день давали, как мы называли «приварок», это варёные корни капусты, которые солдаты называли «хряпами». Но город продолжал обороняться, жить, работать и давать продукцию для фронта. В начале 1943года кольцо блокады города было прорвано, но бои за полное снятие блокады начались в конце 1943 года. После того, как Ленинградский фронт соединился с частями Волховского фронта, наша рота была направлена в город Энса (Финляндия). А после выхода Финляндии из войны, роту перебросили под Нарву. После того как был освобожден город Нарва, дальше были бои за освобождения городов Таллинн, Рига, Либава (Лиепая). Под Либавой я был направлен в группе десанта на катер, который, в соединении с другими катерами, препятствовал отходу по морю Курляндской группировке немецких войск. В одном из боевых выходов в море наш катер подорвался на мине. Как позже я узнал, от команды и десанта на катере осталось только три человека. Меня вытащили из воды раненного и контуженного, и отправили вместе с другими спасёнными в госпиталь в город Ржев. В госпитале «провалялся» 4,5 месяца. После выздоровления - снова экипаж ВМФ в городе Химки, комиссия и новое назначение. «Побывал на двух флотах, отправляйся на третий - Северный, для расширения кругозора», – сказали в комиссии и направили меня служить на губу Ваенга в Кольском заливе, недалеко от города Североморск. Через полгода, в звании старшины 1-й статьи БЧ-5 демобилизован. Награждён орденами Красной Звезды, Отечественной войны 1-й степени, медалями «За отвагу», «За оборону Севастополя», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией».