ЖЕРНОВА СУДЬБЫ

В нашем районе когда-то проживал легендарный человек, полный кавалер орденов Славы Емельян Тихонович Широковских, прошедший горнило войны с 1941 по 1945 годы. Это известие пришло нам из Дагестана. Автор письма просил  журналистов, разыскать родственников нашего земляка, чтобы узнать подробности довоенной и послевоенной жизни Е. Т. Широковских, занести данные о нем в Книгу памяти «Солдаты победы». После войны прошло уже 75 лет, но в памяти сельчан, как ни странно, сохранились воспоминания об этом человеке, его родителях, брате. Хотя поиски наши не уложились в короткие сроки, думаем, будет небезынтересно узнать о страшно - горькой судьбе полного кавалера трех орденов Славы. Есть смысл напомнить, что полного кавалера ордена Славы по статусу приравнивали к званию Героя.  Родился Емельян Тихонович ( Омеля, как его называли в деревне), в Грамотеево в 1917 году. Рано остался без отца, которого в гражданскую войну беляки расстреляли. В той бойне, где отец шел на сына, брат на брата, получила увечье и мать Емельяна - Калипатра Никифоровна. Ночью, пробираясь к прятавшимся от белогвардейцев в лесах мужикам - сельчанам, наткнулась на валежину в густой чаще, поранила глаз. Так и запомнили ее старожилы: сухой, жилистой, с изуродованным лицом. По окончании гражданской войны посватался к Калипатре, немолодой уже, Тихон Широковских из Еремино,  также потерявший жену в страшную годину. На руках у мужика остался сын Петр. Сошлись тихо, незаметно. Стали вести общее хозяйство. Тихон усыновил Емельяна, которому от роду тогда не было еще и шести лет. В деревне поговаривали, что Омеля Калипатре неродной, а остался сиротой, каких в гражданскую было немало. Его Калипатра и забрала к себе. Своих же родных детей у нее как будто бы не было.  Супруги Широковских работали в сельхозартели, затем в колхозе "Хлебороб". Закончив 4 класса, пошел на сельскохозяйственные работы и Емельян. Куда отправляли, там и трудился парень, благо в колхозе держали много общественного скота: овечек, свиней, и даже гусей, кур. Вспоминает З.В. Хлебутина, уроженка д. Грамотеево: -Помню Емельяна, так как наши избы стояли неподалеку друг от друга. Его брат, Петр, был уже женат. А я дружила с Фешей, его дочкой. Поэтому почти каждый день с ней играли в детские незатейливые игры: то на поскотине, то у них на ограде. Емеля был каким-то тихим, незаметным: невысокого роста, светло-русый, с хитрым прищуром монгольских глаз. Он никогда не ходил на посиделки, ни с кем из девушек не дружил. Мне тогда и было всего-то 10 лет, поэтому куда Емельян делся потом, не припомню. Но то, что его перед войной не было в Грамотеево, это точно...  Далее воспоминания Зинаиды Васильевны продолжает племянница Емельяна - Феоктиста Петровна НАБЕРЕЖНЫХ ( в девичестве Широковских, которую мы нашли в Тюмени): -Емельян не ладил с матерью. Был порывистый, с норовом, постоянно ей перечил. "Баушка" (так мы звали Калипатру), страдала через его дерзость. После окончания школы работал на машинно-тракторной станции, затем с 1938 года переехал в Челябинск, где трудился в чугунно-литейном цехе. Потом вернулся на родину и до самой войны работал в сапожной артели. ( с сайта https://vk.com/wall-84024065_34). Познакомился Омеля с Валентиной Важениной из д. Пороги и уехал жить к ней. Было это примерно в 1935 году. Устроился работать в Сельхозтехнику, две девочки у них росли. Вроде жили - не тужили,  да Финская война оборвала планы на будущее. Я помню: на фронт Емельяна провожали из родительского дома почему - то... Устроившись за широким столом прямо во дворе, он посадил меня на колени, и я была страшно горда тем, что сижу наравне со взрослыми.  Глупая, не понимала, что нет ничего страшнее войны и что человек уходит, быть может, навсегда....Спустя несколько недель призвали в армию и моего отца, Петра Тихоновича. Как-то сразу состарился дедушка, Тихон Прокопьевич, еще больше пригнуло его к земле, согнуло и бабушку Калипатру. Я в ту пору жила у них.... В книге "Солдаты победы" мы нашли фамилию Широковских. Несмотря на то, что проводили на фронт обоих сыновей, и что Петр не давал о себе весточки, они самоотверженно трудились на колхозных полях. А тут объявили и о Великой  Отечественной. Так что братьев никто больше не видал.  -Бабушка с дедом были в 1946 году награждены медалями "За доблестный труд в годы Великой Отечественной", - продолжает свои воспоминания Феоктиста Петровна. - Для них стало ударом, когда узнали, что отец находился в плену (его освободили только в 1945-м). После войны Петр Тихонович еще два года "ходил под проверкой" в Челябинске, и уж потом воротился домой. А в деревне все суды да пересуды. Собрал он нас всех и перевез в д. Падун Заводоуковского района Тюменской области. Видать, сам страдал от этого, хотя виноватым себя не чувствовал. Но людская молва одолела. Дядя мой, Емельян Тихонович, не давал о себе знать родителям (писал лишь Валентине), с фронта вернулся с двумя орденами Славы на груди.  Логическую цепочку рассказа племянницы продолжает еще один свидетель первого послевоенного года жизни Е.Т. Широковских ,  М.С. Упоров, нынешний староста деревни Пороги. -Да вон их домик стоит, - кивает на свои огороды головой Михаил Сергеевич. - Рядышком совсем. Валентина в животноводстве в войну робила. Ладно, ее родители здесь поддерживали, все-таки две девчушки на руках малюсенькие были. Уж так она радовалась, что Емельян живым вернулся с войны... Я хоть тогда еще пацаном был, но помню его: широкоплечий, статный, ходил в сапогах со скрипом, поддевке, на которой ордена новенькие прямо горели. Куда дальше Широковские подевались? А не знаю. Уехали из Порогов почему-то... Спросите у Александра Важенина, их дальнего родственника, он, может быть, пояснит, что да как...  Александр Андреевич Важенин пояснил при встрече: - Посадили Омелю после войны, а за что - не помню,- и посоветовал обратиться еще к одной бабушке, девяностолетней Александре Семеновне Степанцовой. Эта женщина и рассказала нам, как смололи жернова судьбы грамотеевского парня – орденоносца.  «Валентина Петровна, жена Омели, мне родственницей приходилась, -  начала она свои объяснения. - Грамотешки никакой у Омели, но ему, как фронтовику, доверили чеботарь - артель "Пятилетка". Была такая когда - то в Мокроусово. Омеля бригадирил там. Сапоги, обутку тачали. А это кожа, мех, подошва и всякая прочая дребедень. Ну и прогорел он на обуви. Недостачу при ревизии нашли. А годы еще сталинские были. Дали ему шесть лет лагерей, которые он отбывал в Норильске. Валентина от позора и уехала с дочками из деревни, в Свердловскую область, не поглядели власти, что фронтовик, орденоносец! Да, вот как бывает... Обратно Широковские уже не вернулись. Не приехал к своей семье и Емельян. После срока остался жить и работать в Норильске, затем в Игарке. Третий орден Славы ему, солдату, прошедшему фронтовыми дорогами в разведроте от "звонка до звонка", вручили лишь 28 лет спустя, в 1973 году, хотя о награде он знал еще в 1945м.  Вспоминает К.Д. Широковских- однофамилица героя нашего рассказа: -Мой муж в те годы работал водителем в райвоенкомате. Пришел с работы и рассказывает, мол, запрос на Емельяна Тихоновича с Министерства Обороны пришел, ищут его - проживает де, такой в селе или нет? А он тут и не живет вон уже сколько лет...  В семидесятые годы возвращалась первая жена Валентина на свою малую родину. Купила домишко в Мокроусово, да через некоторое время снова его продала и уехала к дочерям, уже насовсем. - По живому ее тут все резало,- объясняет нам баба Саня. - Воспоминания, они ведь не простая штука. Дочь Омели, Галя, живет в д. Обутки под Свердловском, Люда - в Арамиле. Мы нашли их. Вспоминает Людмила, дочь Емельяна: - Отец всю жизнь был несчастен. Тяжелое детство, безрадостная юность. Может, она и закалила его волю, которую он проявил на фронте. После Финской компании оказался на территории Белоруссии со своей частью. Попал в окружение, но не сдался, а воевал по 1944 год в Белорусских лесах с партизанами. Когда наши регулярные войска освободили Белоруссию, влился в основной состав армии. Никогда не кичился своими  орденами.  Никаких льгот как орденоносец, он не получал. Женившись вторично в Норильске, связи с нами не держал. Видать, решил порвать с прошлой жизнью навсегда. Только в начале восьмидесятых, умирая, прислал нам телеграмму. Поехала к нему моя сестра Галина. Он и умер у нее на руках. Она его и похоронила. Рассказывает С.С. Степанцова: - Дочки Емельяна, когда мой муж еще жив был, а он тоже фронтовик, приезжали к нам гостить. Ягоды, грибы собирали, то есть, связи со своей малой родиной не хотели терять. Это сейчас я старая, да и они уже не молодые. Мать Валентину давно уже схоронили. Как-то враз и оборвалась ниточка родства...  Людмила Емельяновна Широковских (Важениена)  по телефону с горечью говорит: "Что сейчас про отца все поднимать? Искать надо было тогда, когда он живой еще был. А он себя таким одиноким все время чувствовал. С обидой говорил, что "Родина меня кинула через плечо". Никаких льгот вплоть до 1973 года не получал. Последний орден ему в этом году вернули.  Болел тяжко. Видать Норильские рудники жестче военных дорог оказались, безжалостнее... Галя перед смертью все дни с ним просидела, было друг другу,  о чем рассказать. Отец, кроме наградных удостоверений, ничего не отдал, все время плакал, вспоминая Грамотеево...Мне удалось посмотреть в семейном альбоме Степанцовой фотографию Емельяна Широковских уже в преклонные годы. На ней – худой седовласый старик с потухшими глазами, глубокие скорбные складки у краешек тонких губ. Слезы застлали мои глаза. Остается только сожалеть о горькой судьбе солдата Победы. Сожалеть о том, что нет фамилии орденоносца в мокроусовской  книге «Солдаты победы», не было до недавнего времени и в списках полных кавалеров ордена Славы по Курганской области. Но мы уверены, что это можно и нужно исправить, пока живы еще свидетели тех лет, которые помнят Емельяна Тихоновича Широковских.