Это отец моей мамы. Я,как внук, был рядом с дедом вплоть до моего возвращения из армии (срочная служба). Дедушки не стало в 1986 году. Его историю войны узнал из первоисточника и рассказов бабушки и мамы. 

Деда призвали на войну в 1942 году. Дивизия формировалась в Киргизии (кажется) и очень долго. Дед в составе пехотного подразделения был пулеметчиком ручного пулемета ДП. Из писем того времени и фото (найду и опубликую) было видно, что кормили не сильно сытно. Поэтому, вероятно, в письмах дед почти всегда высказывал желание скорее отправиться на фронт, так как части КА отправляемые на фронт переводили на доппаёк.

Летом 1943 года их дивизию, в тревожном порядке, поездами увезли в Белгородскую область и, высадив там в пешем порядке, отправили на передовую. От поезда до передовой шли два дня.  Рано утром после 2 часового марша в отрытом поле приказали копать опорный пункт. Рота деда только успела окопаться, как полетели немецкие снаряды. Деду указали место на вершине небольшой высотки. Он со своим 2 номером выкопали одиночную пулеметную ячейку и стали ждать. Рядом с ними пехоты не было. Она была на склонах высотки на расстоянии до 100 метров и больше от деда. Так что все снаряды летели мимо.

После артналета в 11-00, на их роту пошла немецкая пехота. Без танков, но очень много. До батальона численного состава. Позиция у роты и у деда была выбрана превосходно. Атаки удавалось отбивать надежно, но немцы лезли как шальные не считаясь с потерями. Дед отчетливо видел, что большая часть немцев было пьяная и в атаку они шли в полный рост. Все атаки перемежовывались артподготовками и к вечеру от роты деда осталось десяток человек не больше. До 7 часов вечера была большая пауза в атаках (около 3 часов). В 7 в атаку пошли части СС. Дед это понял по различию в форме атакующих и по манере атаки. До этого их атаковали солдаты в серо-зеленой форме. Похожи были (как говорил дед) на  пьяных мышей. Наступая в полный рост они гибли сотнями. Эти же на расстоянии прицельного выстрела переходили на качественно иную тактику. Из положения лежа, короткие перебежки по флангам. Дед рассказывал, что большего страха в жизни (как солдат) он не испытывал с тех пор. На пулеметную ячейку деда наступал отдельный взвод эссесовцев. Полностью сформированный, в его составе было 2 миномета, 2 пулемета и до десятка автоматов. В первые 10 минут атаки их ячейку накрыло минами. Одна мина разорвалась между ног у деда (между каблуками сапог). 2 номера осколком в затылок убило наповал, а деду осколки посекли ноги и один вошел глубоко в калено. Дед перестал стрелять и некоторое время был занят раненым коленом. Немцы четко видя, что мины накрыли русский пулемет, атаку прекратили и повернули во фланг роты. В этот момент к деду подполз командир роты (мальчишка лет 20) и поскольку дед был тяжело ранен и имел право покинуть позицию, ПОПРОСИЛ деда продолжить вести огонь из пулемета, пока есть патроны. Тут же на своей планшетке начал писать представление деда  к ордену красной звезды, но вскоре, пополз к остаткам роты. В последующем дед нашел его убитым в 100 метрах от своей позиции. Оставалось 2 диска с патронами. Дед их благополучно расстрелял немцам во фланг, чем существенно из разозлил. Уже эссесовцы, встав в полный рост, бегом, кинулись в его направлении. Расстреляв последние патроны, дед уткнулся лицом в землю и ждал смерти. Вскоре его кто-то грубо пнул в бок, и дед решив принять смерть в лицо, привстал и обернулся.  Первое: он увидел панически убегающих немцев. Второе: над ним стоял человек в ватной ( зимней) паре (куртка и штаны). На ватник грубо были пришиты погоны капитана КА. Пнув деда еще раз (уже полегче) человек сказал: "Ну что боец, я думал ты того! А ты смотри живой молодец! Всё ползи в метсанбат, а то крови с тебя набежало с ведро. Мои орёлики пошли в атаку, п....ц фрицам!". 

Дед пополз к своим. Увидел убитого ротного и через несколько минут потерял сознание. Очнулся в медсанбате. На операционном столе. Врач увидев. что дед очнулся сказал ему, что ногу тогда ампутировать не будет. Рана свежая, гангрены нет. Мелочь осколочную повынимали, а вот крупные осколки засели в колене. Пусть с ними в госпитале возятся. Тем более, что завтра госпитальный поезд будет.

Повезло деду жутко. В поезде хирургом был какой то профессор. Он еще пару осколков из ноги у деда вынул. И тем, фактически спас ногу. За время лечения дед поменял 4 госпиталя. Последний оказался в средней Азии, где в то время была вся семья. При выписке начальник госпиталя на основании тяжелого осколочного ранения в колено, комиссовал дела в чистую, как негодного к строевой службе. При выписке зимой 1944 года, его тут же, после недельного отпуска по ранению, определили на работу в угольную промышленность СССР. Так дедуля и оказался в городе Осинники Кемеровской области. Где через 21 год у него родился внук - Я.

Хочу сказать, что ребенком я часто его спрашивал: "Сколько ты деда фашистов убил?".  Ответ был всегда один и для меня тогда не понятный: "Я никого не убивал!". День Советской Армии и День победы всегда отмечали у дедушки. Самая любимая его песня была "Враги сожгли родную хату..." Слёзы при этом были всегда. Ещё знаковая песня " У незнакомого поселка, на безымянной высоте". Получив 10 летнее образование в Польше, будучи сыном польской дворянки, дедуля был образованным и культурным человеком.В СССР он попал перебежав границу в 1922 году. В буржуазной Польше жить не захотел. В СССР его отправили копать  Каракумский канал. Там он за год от лопаты дорос до начальника участка. Встретил там мою бабушку - фельдшера. Родилась в городе Намангане моя мама. В 1937 году деда "благополучно" (по доносу) арестовали и отправили в Архангельск валить сосны. В 1939 без особых объяснений сняли все обвинения и отпустили домой по полной реабилитации.  До ареста дед был коммунистом. После освобождения поставили вопрос о его восстановлении в партии. Попросили написать заявление. Дед написал. "Я в одну и туже партию два раза не вступаю". Парторг был порядочным человеком. Сжег эту бумажку. 

ВЕЗУЧИЙ У МЕНЯ ДЕДУСЯ БЫЛ!