О том, как ковалась победа под Москвой лучше других кинематографистов знали участники обороны столицы сценарист Евгений Габрилович и режиссер Игорь Гурин, снявшие картину «В трудный час», не понравившуюся начальству, но ставшую настоящим гимном подвигу советского солдата. В первый год войны спецкор «Красной Звезды» Габрилович и лейтенант-сапер Гурин видели и шапкозакидательские настроения - «погодите, гады, осенью будем в Берлине!», и панику в октябре 1941-го, блистательно сыгранную Евгением Евстигнеевым: «а правда, что немцы в Химках?», и страх первого боя - «боец Лазарек аж блевал от страха». Видели и таких, что бежали из окопов к врагу. «Почему Зенялкин к немцу побег, и я шлепнул его как падаль? – все никак не мог успокоиться красноармеец Кузьма Крайков в звездном исполнении Владимира Кашпура. - Потому что не так воспитали его. Он к легкой мысли был приучен, что у нас лучше всех. Что как выйдем на войну, так от нас и побегут. Вот он и шел, подлец, на войну как на гулянку. А война не гулянка! Но и не похороны. А дело как дело».

В память о рядовых труженниках войны, что не сдались и не побежали, и добыли под Москвой победу для всей России, сняли свой фильм Гурин и Габрилович. О том, как и со страхом справились, и немца бить научились, и любовь свою на фронте встретили, хотя дома жена с дочкой. Вот и мучайся. «Быстрей бы коммунизм, что ли, наступил», - переживал комроты Котельников, надеясь, что при коммунизме и эта проблема как-то разрешится.

«На войне хорошо – начальства поменьше», - привыкала к военным будням бывшая студентка индустриального техникума, а ныне разведчица Варвара Окнова. А еще на войне счастье – это когда любимый прислал самое ценное, что у него есть – мыло, табак, духи, которые пахнут не то сосной, не то розой. Плюс приказ выполнить и живым остаться.

Хотя бы в памяти своих любимых.