Франц + Полина (2006)

Аккурат к 60-летию Победы выпускник Орловского института культуры, проучившийся год во ВГИКе и, как ему казалось, всё понявший про самое важное из искусств популярный клипмейкер Михаил Сигал снял кино про удивительный социальный мир, в год битвы под Курском установившийся в белорусской глубинке под немецкой оккупацией. Там мускулистые солдаты СС, снятые в  золото-теплых тонах, купаются вместе с местной ребятней в голубых озерах, обучают местных пацанов секретам рыбной ловли и щедро расплачиваются дойчмарками с бабушками за мытье полов под плакатом «Гитлер-освободитель» в приспособленной под комендатуру школе. Там полицаи на безвозмездной основе снабжают селян картошкой, которой вместе с маслом, хлебом и самогоном селяне угощают остановившихся на постой «освободителей». Там партизаны представлены психически неадекватным комиссаром, а юный эсэсовец Франц, как тот Ромео, влюбляется в юную белорусскую девушку Полину. Но как гадюка не может быть доброй, так и эсэсовцы всегда норовят укусить руку, протянувшую им хлеб и яйца. Получив приказ сжечь приютившую их деревню, начальник зондеркоманды и родной папа Франца решает под шумок попользоваться вдохновляющей красотой Полины, за что получает от Франца очередь поперек живота, после чего для юных влюбленных внезапно кончается лето и начинается блуждание в красивых осенне-зимних белорусских лесах. Франц окончательно порывает со своим родом-племенем, отказывается разговаривать на родном языке с карателями-земляками, и только раз нарушает данное себе обещание, чтобы пырнуть ножом часового на блокпосте и купить лекарства забеременевшей Полине.

Несмотря на то, что родственники скончавшегося к тому времени белорусского писателя Алеся Адамовича, по чьей повести «Немой» снята картина, хотели продолжения фильма со ссылкой Франца в Сибирь и ужасами ГУЛАГа, режиссер с помощью мальчика Казика, увидевшего полуобнаженную Полину и, естественно, сразу в нее влюбившегося, досрочно прервал хождения эсэсовского Ромео по (бело)русским мукам. 

Фильм получил какое-то невообразимое число призов на фестивалях и восторженные отзывы некоторой части женской аудитории, считавшей белорусские страсти вровень с шекспировскими.

Кстати, Полина в первый и последний раз называет Франца фашистом не после сожжения его сослуживцами ее родной деревни, а после того, как он, постранствовав в осенних болотах, не смог по-мужски согреть озябшую девушку. Удивительны заросли чертополоха в отдельных российских головах.