Слово о Ветеране. Одной левой!

(История уникального тренера по боксу)
Он родился в тихом, жарком Краснодаре, у ласкового моря. Вскоре после рождения сына молодая семья Островерховых покинула благословенные южные края – отца перевели на работу в столицу. Мальчишка рос, как все советские дети предвоенного поколения: школа, потом – фабрично-заводское училище при заводе «Красный Пролетарий», комсомол, мечты о простой и честной карьере классного слесаря.
 
Сколько таких вихрастых мечтателей в конце нелегких тридцатых часами корпело над станком, засиживалось вечерами в читальнях, лихо прыгало в медвежьи объятия ветра с парашютных вышек в старом городском парке? Но жестокая судьба большой страны отмерила слишком мало мирного времени этим ребятам…

Фото. Краснодар в довоенные годы.

Еще в годы заводского ученичества Виталий Островерхов всерьез увлекся боксом. Сила и смелость, умение за себя постоять всегда в цене у молодых ребят, а в те годы комсомолец, чуждающийся физкультуры, и вовсе считался «белой вороной». Но физкультурников много, а настоящими спортивными талантами природа одарила далеко не всех. Рослый, выносливый и целеустремленный Виталий, по мнению тренеров, мог бы в недалеком будущем составить спортивную гордость молодой советской державы. И юноша вполне подтвердил это мнение, блестяще выиграв в 1940 году престижный юниорский турнир – первенство Москвы.

Через год ему предстояло биться за честь родного общества «Спартак» на взрослом ринге Всесоюзных соревнований. Но летний тренировочный сезон года тысяча девятьсот сорок первого был сорван первыми залпами большой и страшной войны…

Фото. Портрет Виталия Островерхова с красноармейской книжки.

Много лет спустя Виталий Андреевич то ли в шутку, то ли всерьез будет утверждать, что его жизнь сложилась точно по Гайдару: «Обыкновенная биография в необыкновенное время». Да полно, такая уж ли обыкновенная?..

На фронт он пошел добровольцем. Отличная физическая подготовка плюс закаленный в тренировках железный характер, природная сметливость, помноженная на благоприобретенный во время спортивных поединков тонкий тактический расчет – чем не качества для полевого разведчика? Вполне естественно, что офицеры разведбата быстро обратили внимание на толкового бойца, начали учить... 

В сорок втором, под Сталинградом, выслужив в боях офицерский чин, лейтенант Виталий Островерхов уже водил немногочисленную, но лихую группу во вражеский тыл.

Фото. Разведгруппа РККА на переправе.

…Задание было для этой войны вполне стандартным – пересечь впотьмах линию фронта и выкрасть из неприятельского полевого штаба офицера в высоких чинах. А значит, снова – долгое ожидание темноты в промозглом тесном окопчике на передовой. Снова – бесконечные 200 метров нейтральной полосы, на которой каждый шорох заставляет ящерицей припадать к камням. Снова короткая, почти бесшумная рукопашная схватка со штабной охраной. Снова сутки-другие между медалью «За отвагу» и строгой строкой районного военкома: «с честью погиб за социалистическое Отечество»...

Фото. Наблюдательный пост разведчиков на передовой.

«Язык»-полковник во что бы то ни стало должен быть доставлен по назначению. В его стриженой упрямой голове под залихватской фуражкой с лаковым козырьком – стратегические сведения, которыми ни один другой вражеский офицер пока не располагает. В штабе его разговорят, умельцы найдутся, — и попытка врага хитрым маневром прорваться из окружения будет обречена на провал. И тысячи врагов заплатят кровью за то, что явились топтать нашу землю…

А значит, на обратном пути разведчику пуще собственной жизни приходится беречь жизнь этого проклятого фашиста. Поэтому когда на обратном пути группа нарвалась на охранный кордон, лейтенант Островерхов приказал своим тащить немца дальше – а сам остался прикрыть отход огнем.

Фото. Разведчики конвоируют «языка».

Какими усилиями удалось тогда молодому офицеру вернуться через линию фронта к своим, наверное, никто нам уже не расскажет. С передовой Островерхова повезли в госпиталь…

Диагноз звучал приговором: правую руку, перебитую пулей, спасти невозможно. И пусть боец благодарит свои довоенные спортивные пристрастия за то, что молодой и выносливый организм сможет без больших осложнений перенести и тяжелую операцию, и долгий период восстановления после гангрены. Будь послабее здоровьем – умер бы, еще не доехав до лазарета. Комиссовали его «подчистую» — за белые госпитальные ворота год спустя Виталий вышел в гимнастерке, щедро сверкающей чешуей заслуженных за полтора военных года правительственных наград. Но пустой рукав, аккуратно подоткнутый за пояс, и справка о пожизненной инвалидности в нагрудном кармане ставили крест на всех довоенных
планах.

Фото. Выздоравливающие раненые и врачи армейского эвакогоспиталя.

Как жить? Где однорукого возьмут на работу? А не работать нельзя. Конечно, молодому герою, покалеченному на фронте, полагается пенсия. Но мало ли ровесников, чьи еще недавно молодые и сильные тела изломала война, а теперь вынужденное бездействие доламывает им души? И спиваются, бывает, и стреляются в пустых комнатах, выделенных горсоветом по льготному списку – из наградного оружия...

Виталий Островерхов был не согласен на подобный жребий. Он пришел в Московский городской совет родного «Спартака» с просьбой: дать возможность попробовать себя на тренерском посту. Сказал прямо: дайте начинающую группу. В совете, поначалу сомневались: в боксе слишком многое надо показывать личным примером, одной теорией не обойдешься. А какой пример из наставника с одной рукой?

Но, к счастью, одному из членов правления спортивного общества доводилось видеть, как Островерхов разминается в спортзале с грушей. Пулеметная частота ударов одной левой. Совершенная техника движений. Недюжинная выносливость, какой дай Бог очень многим из тех, кто и моложе, и здоровее. А характер какой!.. Инвалид, а без всякого стеснения пришел и сказал: «Дайте группу. Я хочу и могу учить!».

Фото. Виталий Островерхов в послевоенные годы.

— Я до сих пор чувствую гордость за то, что в свое время, будучи первым президентом Всесоюзной Федерации бокса, рекомендовал Островерхова на тренерскую работу в Люберцы, — утверждает в прошлом именитый спортсмен, а ныне – известный писатель-патриот Георгий Иванович Свиридов, — учителем Виталий Андреевич оказался прекрасным. Начал с полутора десятков голоштанных непосед, с непосредственным ребячьим любопытством поглядывающих на однорукого наставника, а уже пару десятков лет спустя выводил на ринг будущих олимпийских чемпионов и прославленных учителей бокса…

Заслуженный тренер России Александр Щедеркин – мастер спорта, чемпион Москвы. Юрий Громов – призер Европейского первенства 1957 года. Алексей Киселев, блиставший на олимпийском ринге 1964 и 1968 годов. Борис Лагутин — абсолютный чемпион той же Олимпиады-68. Все это – ученики Островерхова, имена, отметившие целую эпоху в истории старинного и благородного спортивного единоборства.

Фото. Ученик Островерхова, олимпийский чемпион Б. Лагутин.

— Обратите внимание, — говорит Георгий Иванович Свиридов, — на заре современного олимпийского движения в боксе не было равных его «законодателям мод» – англичанам. Потом центр воспитания чемпионов надолго переместился в Америку. А в пятидесятые-шестидесятые годы двадцатого столетия спортивный мир восхищается русскими, советскими мастерами! Потом, правда, наших победителей на ринге потеснила мощная плеяда чернокожих бойцов – кубинцев. А сейчас уже два десятка лет идет новая волна российских талантов. Знаете, в чем тут секрет? Подросли ученики учеников таких тренеров, как Островерхов…

Фото. Заслуженный тренер СССР А.Дм. Щедеркин — ученик Виталия Островерхова.

Ровно полвека воспитывал Виталий Андреевич Островерхов молодых спортсменов. А в последние годы жизни отдал свое мастерство на службу тем, кто, пожалуй, более других ребят нуждается в доброте и внимании взрослых – сиротам из детского дома. Старый опытный тренер разработал и самостоятельно начал осуществлять на практике обширную многоэтапную программу реабилитации обездоленных детей при помощи физической культуры.

Фото. Тренерское удостоверение Виталия Островерхова.

Сегодня в одной из московских школ-интернатов преподает физкультуру Геннадий Усонин – один из бывших этих мальчишек. 

— Я помню Островерхова у нас на занятиях – седой, подтянутый, строгий, пожилой уже человек… А в глазах – молодая такая искорка. Что греха таить: поначалу в боксерскую секцию к нему я пришел, чтобы научиться как следует драться. Я тощий был, что называется, «ветром носило», и старшие мальчишки в интернате порой гоняли меня, как дворового
беспородного щенка – просто так, ради развлечения…

Фото. Тренерский значок Виталия Островерхова.

— И как, научились драться?
— Если бы только этому! У Виталия Андреевича я понял, что крепкий кулак – это еще не способ приобрести авторитет у ровесников. Он меня держаться научил. Не в том смысле, чтобы на ринге или в дворовой мальчишечьей баталии стойко держать удар, а просто быть человеком с чувством собственного достоинства. Через год я уже безо всяких драк любой конфликт решал – словами, по совести. 

— Выходит, права поговорка — добро должно быть с кулаками?
— Если и так, то на эти кулаки, по-любому, будут надеты перчатки боксера. Я помню день, когда мы под руководством Виталия Андреевича принимали Боксерскую Присягу, и навек врезались в память слова: любить Родину, защищать слабых, никогда не применять полученных знаний и умений вне ринга. Это было словно таинство – мы, мальчишки, ощутили себя причастными к огромному и крепкому спортивному братству. А старый тренер стоял у спартаковского флага и улыбался. А в серьезных светлых глазах будто что-то блестело. Я тогда подумал: неужто, слеза?..

Фото. Виталий Островерхов с учеником — чемпионом России Юрием Громовым.

Говорят, настоящему мужчине, бойцу, недостойно плакать от боли или горя. Но от счастья, что вырастил себе достойную смену, наверное, можно?..

Ныне в городе Люберцы ежегодно проводится Всероссийский Открытый турнир по боксу среди юниоров, посвященный памяти Виталия Островерхова.

Фото. Мгновения турнира памяти Виталия Островерхова в Люберцах.

«Бессмертный полк» благодарит за предоставленные материалы вдову героя Светлану Островерхову. 
Фото с турнира — В.Вайгерт.

Подвиг Георгия Шарабарина 12 ноября 1943 года Тайны истории: Смерть «Цезаря»