Оборона Вестерплатте. Как началась война

В Гданьской бухте, в самом устье Мертвой Вислы есть крохотный язычок земли, выступающий в залив у входа в порт — полуостров Вестерплатте. Может быть, и по сей день помнили бы о нем исключительно штурмана балтийских да североморских сухогрузов, шкиперы рыбачьих флотилий да капитаны пассажирских лайнеров — плоская высотка с маяком издавна служит ориентиром идущим в Гданьск кораблям. Но поутру 1 сентября 1939 года именно здесь, над этим клочком земли, над этой свинцовой водой прогремели первые залпы Второй Мировой войны — самого кровопролитного вооруженного конфликта в истории человечества...

По окончании Первой Мировой, когда в Версале подписывали мирный договор, город Гданьск был объявлен «вольным» — под протекторатом Польши. Поляки издавна населяли эти земли, а с 1926 года стали и вновь держать на Вестерплатте небольшой воинский гарнизон, что-то вроде местной береговой охраны. Однако побежденная Германия по-прежнему продолжала претендовать на эти территории, и упорно именовала город на картах по-немецки — Данцигом. Эти претензии и стали одним из главных поводов для обострения отношений между польским правительством и воинственными властями Третьего Рейха.

1 сентября 1939 года, уже решив «проглотить» Польшу блицкригом, Гитлер объявил о включении города Данцига с портом, акваторией и сухопутными окрестностями в состав Рейха... Вот, просто включить — и все. Наплевать, какой ценой: если поляки сами не распустят свои государственные институты в городе — можно и силой оружия.

Первый день войны. В далекой Америке горожане читают новости о захвате немцами Польши

На Вестерплатте к этому времени действовал Военно-транзитный склад. При нем — казармы гарнизона, электростанция, железнодорожная узкоколейка с маленькой станцией и паровозным депо, дом отдыха — с виллами для сержантского состава и для офицеров, с солдатским летним кинотеатром... При офицерской вилле было даже казино. Служба в гарнизоне считалась «непыльной» — в самом деле, что может тут произойти страшного — в прямой-то видимости от порта международного значения?

Польский гарнизон Вестерплатте был невелик — всего-то 205 штыков. Пятеро офицеров, трое хорунжих, 14 сержантов кадровых, 27 сержантов-срочников, трое морских старшин, 18 вольнонаемных да стрелки-легионеры... Комендантом числился майор Генрик Сухарский. Из артиллерии — одна трехдюймовая пушчонка с боезапасом на три сотни выстрелов, два больших станковых противотанковых ружья калибром 37 мм, да четыре миномета типа «Брандт». Ну, еще десятка четыре пулеметов, из которых 16 тяжелых, 160 винтовок и 40 пистолетов. Рядовые бойцы еще гранаты при себе имели, только никто их толком не учил метать — зачем, время ведь мирное!

Правда, еще в 1933 году, когда в Германии при шел к власти Гитлер, взаимоотношения «вольного города» с немцами начали обостряться, все гражданские объекты на территории гарнизона приспособили к вероятной обороне. Выстроили 6 малозаметных укрепленных «караулок» на самых главных опорных пунктах полуострова, отрыли бомбоубежище под пакгаузом, подгоовили кирпичные здания для размещения стрелковых точек с пулеметными гнездами. Караульный пост «Пром», находившийся на канале прямо напротив Нового порта, прикрывал восточное направление, где Вестерплатте связывала с устьем Вислы узкая полоска суши.

Недалеко от него находился пост «Форт», под который были использованы фрагменты бетонных сооружений, оставшихся после Первой мировой войны. У склада боеприпасов разместился пост «Лазенки», к югу от него — небольшой пост «Электростанция». На канале, напротив лоцманского ведомства и маяка, был установлен пост «Пристань». За ним, в направлении КП № 2, расположился пост «Линия железной дороги».

С весны 1939 года немцы уже открыто укрепляли свои подразделения в Данциге. Силы полиции были доведены до двух полков (это около 6 тысяч человек личного состава). Создана была также бригада SS-Heimwehr Danzig численностью 2 тысячи штыков. Под руководством генерала Эберхардта в Данциг перебрасывалось вооружение, оседавшее на складах Шихау. Правительство давно обещало майору Сухарскому подкрепления, численность солдат в гарнизоне планировалось довести от двухсот до минимум девятисот душ. Только обещания так и остались обещаниями...

Польские военные в 1939 году

25 августа 1939 года в Гданьскую бухту с визитом вошел германский учебный корабль «Шлезвиг-Гольштейн». Официально — линкор... Только очень старый по меркам стремительного технического прогресса первой половины двадцатого века. Из поколения броненосцев додредноутской эпохи, считавшихся морально устаревшими еще ко времени сражения при Скагерраке. Однако линкор и в преклонном возрасте бывает страшен — если все 4 его башенные орудия калибром 280 мм в полном порядке... А у «Шлезвиг-Гольштейна», кроме главного калибра, имелось еще десять шестидюймовок в броневых казематах, четыре 88-мм орудия и штурмовая рота на борту численностью до 500 душ — под видом курсантов морской школы.

«Шлезвиг-Гольштейн» под Вестерплатте

Перед рассветом 1 сентября «Шлезвиг» выдернул из илистого грунта мелководной бухты свои тяжеленные якоря, и вроде бы, собрался уходить... Только вместо того, чтобы выбираться на внешний рейд, пополз вглубь портового канала — прямо к так называемому Повороту Пяти свистков у Нового Порта...

Главный калибр «Шлезвиг-Гольштейна»

Еще 31 августа 1939 года в гарнизон Вестерплатте прибыл подполковник Винцентий Соботинский из Генерального комиссариата в Данциге. Он проинформировал майора Сухарского об отмене принятого ранее решения об обороне польских объектов в Данциге. Но при этом сообщил, что война, видимо, на носу, и пока не поступил приказ о расформировании отряда, следует позаботиться о вероятном сопротивлении. Под штабным окном скучал часовой — стрелковый капрал Мечислав Врубель. Он-то и заметил, что после беседы с полковником «Сухарский вышел с сине-зелёным лицом».

Малым ходом, неслышно подобравшись в предрассветных сумерках к Повороту Пяти Свистков, ровно в 4 часа 30 минут броненосец «Шлезвиг-Гольштейн» удобно устроился за низким мыском и расчехлил свои страшные одиннадцатидюймовые стволы. Через пятнадцать минут над сонной бухтой оглушительно грохнул залп... Первый залп войны, которой суждено было продлиться 5 лет, прокатиться по территории полусотни держав, унести миллионы жизней. Старый линкор, которому Господь не привел сгинуть в Скагерраке или открыть кингстоны в Скапа-Флоу, наверное, и жил-то последние годы исключительно ради этого момента. Разнести в щепу польские склады на Вестерплатте, а из гарнизона кого перебить, а кого и попросту деморализовать. Потом ввести в действие морскую пехоту. А тем временем подоспеют эсесовцы батальона Heimwehr да две полицейские роты Данцига. К вечеру с поляками будет покончено.

«Шлезвиг-Гольштейн» перед началось обстрела Вестерплатте позирует военному кинооператору

В 4:50 майор Сухарский доложил об обстреле в штаб ВМС в Гдыне. Первый удар немецкой морской артиллерии обрушился на пост «Пром» и казармы. А через десять минут на берег пошла фашистская морская пехота.

Однако польские жолнежи и не думали «деморализовываться» и швырять наземь винтовки: ожесточенный ружейный и пулеметный огонь с постов «Вал» и «Пром» заставил морпехов сперва залечь, а потом и откатиться к побережью, унося раненых, бросая убитых. Зато на гарнизон обрушился обстрел совсем с другой стороны — эсесовцы развернули на Вестерплатте артиллерийские батареи и пулеметы из Бжезина и со всех прилегающих возвышенных точек, включая колокольню костёла в Новом порту.

Немецкие бойцы ломают шлагбаум на польской границе. 1 сентября 1939 года

Майор Сухарский прекрасно понимал, что с одной-единственной жалкой трехдюймовкой против линкора и береговой артиллерии долго не провоюешь. Пушка открыла огонь с укрепленной позиции по наступающему батальону СС.

Выживший в этом бою капрал-артиллерист Эугениуш Грабовский вспоминал потом, что успел сделать от силы десятка три выстрелов. Официальная статистика говорит о 28 истраченных польскими канонирами снарядах... Потом близкий разрыв одиннадцатидюймового снаряда с борта «Шлезвига» расшвырял расчет, буквально закопал орудие в руины капонира..

«Здесь солдаты не гибли случайно — здесь случайно лишь выжить могли»...

Но расчет польской трехдюймовки сделал главное, что мог: подавил несколько немецких огневых точек с тяжёлыми пулемётами на маяке и на высоких зданиях порта на другом берегу канала.

Два фотопортрета майора Сухарского

Очередная немецкая атака на пост «Пром», начавшаяся в 9:00, также была отбита — не без помощи четырех минометов. «Шлезвиг-Гольштейн», правда, в долгу не остался — ввел в действие уже и средний калибр. В ходе обстрела серьёзное ранение получил командир поста «Пром» подпоручик Леон Пайонк, командование постом принял на себя хорунжий Ян Грычман. А едва прекратился артналет, сразу же снова двинула на штурм немецкая морская пехота.

Стремясь избежать рукопашной схватки с превосходящим в численности и отлично подготовленным противником, хорунжий приказал отступить к КП № 1. Однако и наступающие немцы остановились: дальнейшее продвижение штурмовой группы застопорилось из-за шквального пулемётного и винтовочного огня с поста «Форт».

Незадолго до этого группа польских солдат с поста «Пром» под командованием капрала Анджея Ковальчика сумела подобраться к находящемуся за стеной территории Вестерплатте караульному помещению данцигской полиции Schupo, где немцы установили пулеметное гнездо и прицельно обстреливали тылы защитников гарнизона. Солдаты забросали караульное помещение гранатами. При этом капрал Анджей Ковальчик был смертельно ранен.

Ещё дважды, в 14:00 и 17:00, немцы предпринимали атаки на Вестерплатте, но обе они закончились безуспешно. Правда, артиллерия линкора подавила огневые точки, оборудованные в казарме, которые стали непригодны для обороны и были оставлены защитниками гарнизона.

В 19:00 немцы начали третью атаку на КП № 1, 2, 5. Бой продолжался до 20:30. Одновременно караульные помещения вновь подвергались мощному обстрелу как с линкора, так и с батарей из Бжезина. Пост «Пристань» также подвергался непрерывному обстрелу полевых орудий. Вечером немцы предприняли ещё несколько вылазок против защитников КП № 1 и поста «Форт».

К 5 вечеру польский гарнизон подсчитал первые потери. Четверо убитых, полтора десятка раненых — большинство тяжело. Солдаты лишились единственного полевого орудия и потеряли укрепленную позицию «Пром». У немцев потерь было куда больше — 82 человека убитыми и более 100 ранеными, в основном — из числа пулеметчиков и бойцов морской пехоты.

Схема полуострова Вестерплатте. Справа в нижнему углу — позиция «Шлезвиг-Гольштейна»

Второй день обороны Вестерплатте начался так же, как и первый — с артобстрела. «Шлезвиг-Гольштейн» с одиннадцатидюймовыми полуфугасами, потом береговая артиллерия со шрапнелю... Как только поутихла канонада — новый немецкий штурм. До двух часов дня защитники гарнизона отразили 4 атаки. А как только возобновился обстрел из тяжелых орудий, поляки спустились в бомбоубежище.

Обнаружив, что гарнизон выработал тактику выживания, немецкое командование приняло решение о воздушном налёте на Вестерплатте силами пикирующих бомбардировщиков Ю-87 «Штука». Бомбардировщики явились в 18:05. Сорок семь отвратительно воющих самолетов сбросили на укрепленные позиции польских воинов 8 бомб весом по 500 кг, 50 бомб по 250 кг и 100 бомб по 100 кг. КП № 5 был обращен в развалины, под руинами погибли все, кто там был, включая и взводного командира Адольфа Петцельта.

Пикирующие бомбардировщики Ю-87

«Штуки» разнесли своими фугасами минометную батарею, уничтожили телефонную станцию, но до подземного бомбоубежища так и не добрались. Опасаясь новой атаки немецкой пехоты, майор Сухарский приказал сжечь шифры и секретные документы. Завидев это, несколько солдат ударились в панику, предложили товарищам связать майора и пойти сдаваться к немцам. Мол, это единственный способ остаться живыми...

Однако в составе гарнизона осталось еще немало бойцов, верных присяге. Четверых зачинщиков «трусливого бунта» загнали на гауптвахту, наскоро судили тут же сформированным офицерским трибуналом и расстреляли у посеченной осколками немецких снарядов стены электростанции. Прознав бунте, немцы предприняли новую атаку морской пехоты, рассчитывая, что гарнизон все-таки деморализован. Они просчитались! Атака в 20-00 была отбита так же, как и предыдущие.

Командир гарнизона майор Генрик Сухарский не мог больше доверять своим бойцам после попытки бунта. Он вызвал уцелевших офицеров и, кратко объяснив им свое видение обстановки, предложил подумать о капитуляции. Но офицерский состав гарнизона не поддержал своего начальника.

— Если вы, майор, устали сражаться, уступите место тому, кто в силах выдержать следующий бой! — заявил капитан Франтишек Домбровский.

Капитан Франтишек Домбровский

— Поздно, капитан. Я только что послал адъютанта Гембуру на крышу казармы — показать немцам белый флаг...

Командир немецкой штурмовой роты обер-лейтенант Вальтер Шуг в бинокль заметил, как на крышу казармы выбрался польский легионер с простынью на самодельном древке. Некоторое время белый флаг реял над пробитой черепицей... Однако через очень короткое время исчез. По приказу капитана Домбровского. арестовавшего прежнего начгарнизона, польские солдаты застрелили Яна Гембуру прямо на крыше и сорвали злосчастную тряпку.

Ранним утром на борту «Шлезвиг-Гольштейна» немецкое командование разработало план штурма, в котором должны были принять участие 2 батальона полка Краппе, штурмовая рота морских пехотинцев, усиленная 45 моряками с линкора с 4 пулемётами, взятыми из артиллерийского училища, а также батарея гаубиц и рота сапёров при поддержке танков и миномётов. Немцы были убеждены в наличии на Вестерплатте самых современных оборонительных сооружений. По их мнению, все бункеры и бомбоубежище были связаны между собой подземными ходами.

Как всегда, едва рассвело, линкор открыл огонь по берегу. Стрелял до семи утра. Пехота тем временем готовилась к высадке. Атака началась ближе к полудню — на КП № 1, 2 и пост «Форт». После того, как немецкий десант был вновь отбит, В 15:00 обстрел со «Шлезвига» возобновился. А тут еще радист гарнизона, как назло, выудил из трескотни эфира известие об отступлении из Быдгоща... Гарнизон был отрезан. Теперь оставалось только сражаться до последнего патрона и умереть на этом полуострове, превращенном обстрелом в подобие ада...

В бою на Вестерплатте

В ночь на 4 сентября немецкая морская пехота попыталась обойти польские укрепления по флангу, форсировав канал на лодках. Однако продвижение десантной группы было замечено наблюдателями. После сильного огня с польских позиций две лодки перевернулись и затонули, остальные под обстрелом повернули обратно. И вновь штурмовая рота понесла серьёзные потери.

Поутру 4 сентября германское командование ввело в бой новое подразделение — специальный учебный сапёрный батальон из Дессау-Рослау, насчитывавший 780 бойцов с ручными пулемётами и огнемётами. Командовал батальоном подполковник Карл Хенке. Усилилась также наземная артиллерия — в её состав вошли мортиры калибром 210 мм.

Как по расписанию, в 4:40 начался мощный обстрел Вестерплатте. Помимо наземных батарей, в обстреле принимали участие присоединившиеся к «Шлезвиг-Гольштейну» немецкие корабли, стоявшие в Гданьской бухте — флагман тральщиков транспорт «Von der Groeben» со 105-миллиметровым орудием и эсминец «T-196» с двумя такими же пушками.

Главные немецкие атаки в этот день пришлись на КП № 1, 2, 4 и пост «Форт». Все они были отбиты. В связи с тем, что артиллерийский обстрел со «Шлезвига» серьёзно повредил казармы, капитан Домбровский принял решение о переносе командного пункта в один из бункеров. Во второй половине дня немецкие атаки прекратились, а обстрелы значительно ослабли, что дало возможность защитникам гарнизона немного отдохнуть.

Передышка была вызвана тем, что немцы окружили польскую группировку в Кемпе-Оксывской и перебросили туда часть сил. 4 сентября поляки не потеряли убитыми ни одного человека, но ранены были многие. В целом ситуация значительно ухудшилась. Немцы с успехом применили тяжёлую артиллерию, наносившую укреплениям серьёзный урон. Кроме того, личный состав Вестерплатте, в отличие от противника, не имел возможности сменяться и отдыхать...

Но хуже всего было то, что в гарнизоне стала ощущаться нехватка воды, пищи и медикаментов. Врач гарнизона капитан Мечислав Слабый вспоминал впоследствии, что отсутствие элементарной возможности прокипятить бинты привело к развитию у части раненых симптомов газовой гангрены.

Майор Сухарский потребовал, чтобы уцелевшие офицеры выслушали его, и вновь предложил капитулировать. Однако на военном совете вновь возобладало мнение капитана Домбровского — сражаться дальше...

Сохранившиеся до наших дней руины казармы Вестерплатте

Немцы никак не могли понять, в чём же именно кроется причина их неудач. Помимо уже распространённого мнения о мощной системе связанных между собой подземных бункеров, было высказано предположение, что в густой кроне деревьев Вестерплатте скрываются снайперы. «Шлезвиг-Гольштейн» дотла сжег фугасами ближнюю к складам рощу, но последовавший затем новый немецкий штурм успеха не имел. Тогда линкор возобновил стрельбу по КП № 5 и офицерской вилле, по КП № 1 и посту «Форт»...

6 сентября в 3:00 немцы предприняли хитрую диверсию: разогнали паровозом цистерну с бензином, которая помчалась прямо на лесок, прикрывавший поляков с фланга. Видимо, слух о «снайперах на деревьях» так и не давал фашистам покоя...

Однако полякам неожиданно помогла... геббельсова пропаганда. Немецкий министр как-то в речи по радио помянул, что «против защитников Данцига не исключается использование бронепоездов». Вот только бронепоезда истощенному боями гарнизону и не хватало! Чтобы исключить использование немцами этого страшного оружия, польские саперы незаметно разломали небольшой участок рельсового пути. Теперь, не доехав до польских позиций считанных метров, поезд-брандер застрял на дистанции прямого винтовочного огня. Выстрел 37-миллиметрового противотанкового ружья превратил цистерну с горючим в огненный шар. Лес уцелел. Поляки — тоже...

С 10:30 до 12:00 немцы обстреливали склады из гаубиц и мортир, пытаясь вызвать детонацию хранившихся там снарядов. Но взрыва так и не произошло. Вечером была предпринята ещё одна попытка поджечь лес. На этот раз взорвано польскими выстрелами было две цистерны. Пожар перед позициями бронебойщиков полыхал всю ночь.

Ночью немцы освещали территорию Вестерплатте мощными прожекторами и продолжали обстрел.

Схема немецкого штурма укреплений Вестерплатте

Майор Сухарский все так же требовал сдачи гарнизона. Капитан Домбровский и поручик Гродецкий выступили за продолжение борьбы. Доктор Слабый сообщил о том, что из-за недостатка воды и обеззараживающих несколько раненых в лазарете — на грани смерти.

7 сентября германское командование приступило к генеральному штурму Вестерплатте. В 4:00 был открыт одновременный огонь изо всех без исключения орудий и миномётов, сосредоточенный в основном на казармах и КП № 2. В течение небольшого времени КП № 2 был полностью уничтожен. Обстрел продолжался примерно до 6:00, после чего на штурм пошла пехота. Она была встречена сильным огнём с постов «Форт» и «Линия железной дороги», а также из КП № 1. Поляки стремились любой ценой не подпустить немцев к объектам обороны, понимая, что для рукопашного боя сил у них уже не остаётся.

К 7:15 немецкий штурм был окончательно отбит. Тогда немцы предприняли ещё одну попытку поджечь лес. Саперы облили деревья бензином при помощи специального насоса, и лес загорелся.

Между тем, гибель КП № 2 произвела глубочайшее впечатление на майора Сухарского, наблюдавшего её с командного пункта. Понимая всю безнадёжность дальнейшей обороны Вестерплатте, остро переживая за судьбу своих подчинённых и зная об общем положении в стране, майор принял твёрдое и окончательное решение о капитуляции Вестерплаттского гарнизона. К тому же ярый сторонник дальнейшего сопротивления капитан Домбровский был ранен, и майор воспользовался тем моментом, когда капитана снесли на перевязку в лазарет...

В 10:15 Сухарский отдал приказ о капитуляции, над казармами снова был вывешен белый флаг. Майор Сухарский проинформировал по радио о своем решении маршала Рыдз-Смиглы, который присвоил всем защитникам Вестерплатте, живым и погибшим, высшие военные награды и очередное звание...

Майор Сухарский прибыл к немцам для переговоров о капитуляции

В полдень майор взял переводчика — сержанта артиллерии Леона Пиотровского — и с белым платком на штыке пошел на встречу с командиром немецких морпехов. У занятого немцами плацдарма поляков остановил немецкий патруль, обыскал и сопроводил в распоряжение ближайшего старшего по званию — командира Учебного сапёрного батальона подполковника Карла Хенке. Пока шли переговоры, поляки переодевались в парадные мундиры.

Подполковник Хенке препроводил майора Сухарского к генералу Фридриху Эберхардту, где тот под объективами немецких фотокорреспондентов и кинохроникёров подтвердил право бывшего командира Вестерплатте на ношение своей офицерской сабли даже будучи в плену.

Сухарский на переговорах с генералом Эберхардтом

Сразу же после капитуляции немцы разделили защитников Вестерплатте. Раненых отвезли в Медицинскую академию в Данциге и поместили в палаты под охраной СС. Пожилых вольнонаёмных отправили в лагерь для гражданских лиц в Новом Порту. Рядовой и унтер-офицерский состав был собран в казарме на Епископской Горке, а офицеров временно заселили в отель «Центральный» на улице Пфефферштадт, недалеко от вокзала.

Немцы на руинах Вестерплатте

Через несколько дней всех военнопленных начали отправлять в лагеря — с сопроводительными записками о «привилегиях». Бывших защитников Вестерплатте даже фашисты решили не принуждать к каторжным работам и обеспечить им сносные по сравнению с другими пленными пайки. Как результат — многим из пленников удалось бежать, и в дальнейшем они продолжили войну в Армии Крайовой и в польских воинских формированиях, созданных на Западе и в СССР. Однако восемь пленных лагерей все же не пережили...

И только радиотелефонист сержант Казимеж Расинский так и не покинул казармы на Епископской Горке. Он был единственным, кто знал все шифры и коды, уничтоженные ранее по приказу майора Сухарского. Немцы поначалу допрашивали Казимежа «без физического воздействия». Потом начали мучить. Но радист словно в рот воды набрал... Тогда 12 сентября его расстреляли с целью устрашения других пленных.

В газете «Варшавский курьер» № 250 от 10 сентября 1939 года вышла статья «Памяти героев Вестерплате». В этой статье было сказано, в частности: «В восьмой день польско-немецкой войны 8 сентября сего года в 11 часов 40 минут в доблестной борьбе на боевом посту пал смертью храбрых последний защитник из гарнизона Вестерплате, защищавший Польскую Балтику».

На самом деле, потери защитников Вестерплатте составили 16 человек убитыми, считая и радиста Казимежа Расинского, и 50 ранеными. Немцы же потеряли около 400 солдат...

Фашистский флаг над Вестерплатте

Майор Генрик Сухарский до победы сидел в немецком концлагере. Впрочем, в отдельном барачном «кабинете», без каторги, при хорошем пайке и под присмотром польского же полицая. После войны уехал в Италию на поправку здоровья и там в августе 1946 года умер. Только в 1971 году прах майора-капитулянта перевезли в Гданьск и перезахоронили рядом с могилами его бойцов, павших в 1939 году.

Капитан Франтишек Домбровский ушел из жизни почтенным ветераном, в 1964 году в Кракове. И слава Богу, что не видел, как в 2007 году польские власти демонтировали на Вестерплатте памятник защитникам поста «Форт»...

В сорок восьмом году не стало военврача капитана Мечислава Слабого, спасшего Домбровскому жизнь в подземном лазарете гарнизона. Он тоже прошел немецкие лагеря, где служил в тюремном госпитале и не одну сотню узников фашизма выходил от цинги и тифа. После войны вернулся в Перемышль, служил врачом пограничного гарнизона, но 1 ноября попал под арест по обвинению в связях с организацией «Свобода и независимость» и умер в тюрьме Монтелюпих.

6 августа 2012 года в польском городе Кельце скончался 97-летний ветеран вооруженных сил Польши, майор в отставке Игнаций Сковронь — последний ветеран битвы на Вестерплатте.

Защитники Вестерплатте следуют в лагерь военнопленных

А старый линкор «Шлезвиг-Гольштейн», сделавший первый выстрел Второй Мировой войны, успел еще поучаствовать в «датской компании» — захватнической операции 1940 года, обучить четыре сотни немецких моряков-новобранцев, в качестве корабля ПВО отразить английский налет на занятую немцами Гдыню... В 1944 году, 19 декабря, три тяжелые авиабомбы с английского «Веллингтона» уложили его на дно в бухте Готенхафена. Когда Гдыню освободили советские войска, немецкий броненосец был поднят и отремонтирован в Таллине. Но век додредноутских линкоров уже безнадежно ушел в прошлое. И в 1948 году «ужас Вестерплатте» был установлен на якорях возле острова Осмуссаар на Балтике — в качестве «живой мишени» для морских артиллеристов новых времен. Там «Шлезвиг-Гольштейн», он же блокшив «Бородино», и пребывал до 1966 года, пока не был затоплен во время ракетно-артиллерийских учений советского Балтийского флота.

Бесславный конец «Шлезвиг-Гольштейна»

Военно-исторический календарь. 21 ноября Андрей Кижеватов. Командир из огненного гарнизона