Герой дня. Татьяна Мариненко

25 января 1920 года – день рождения партизанки Тани Василёк – участницы Великой Отечественной Войны, Героя Советского Союза.

Таня, Татьяна Савельевна Мариненко, родилась в обыкновенной семье сельских тружеников Савелия Кузьмича и Ирины Ивановны, в маленькой деревне Сухой Бор под Полоцком (Витебская область, Белоруссия). Советская власть, объединившая крестьян в колхозы, дала возможность старшей дочери в семье закончить школу и задуматься о дальнейшей профессии. Девушка, сызмала привыкшая присматривать за младшими детьми в семье – их было пятеро, — нашла себя в учительстве, и в 1939 году окончила Полоцкое педучилище, чтобы стать классным руководителем первоклашек. Направили Таню в родной Полоцкий район – в Зелёнковскую среднюю школу.

Довоенный Полоцк

Летом сорок первого учителя в Зелёнках проводили ребят на каникулы. Время и молодой учительнице подумать об отпуске… Татьяна Савельевна вернулась в родную деревню – лето в крестьянском хозяйстве пора жаркая, родителям нужна была помощь. 

Семья Мариненко узнала о войне раньше многих в деревне. У колхозного активиста Савелия Кузьмича было радио. Как и всегда, встали в это утро с солнцем, как и всегда по утрам, включили приемник. И вдруг прозвучало набатом горькое, страшное: «Война!»… 

Таня с родными вышла из дому. Односельчане, хмурые и взволнованные, высыпали на улицу. Деревня узнала о вероломном нападении гитлеровцев. А немного спустя Зеленка услышала взрывы, которые отдавались в сердцах, заставляли сжиматься кулаки. Фашистские стервятники бомбили Полоцк.

В бою на улице разрушенного Полоцка

Мучила неопределенность. Что должна сейчас делать она, комсомолка, что нужнее всего именно теперь? Таня пошла к секретарю сельской партийной организации — Николаю Тимофеевичу Козлову. У него был председатель сельсовета Степан Яковлевич Величко. Увидев Таню, они прервали разговор. 

— Что мне делать, товарищи?.. Чем я могу быть полезна?
— Не спеши, дочка. Главное сейчас — не растеряться. Каждому найти свое место в борьбе против этой гитлеровской навалы. Через несколько дней районный актив собирается, секретарь райкома партии Николай Акимович Новиков будет проводить. Там и скажут, что и как нам всем делать. 

Козлов, дав Тане задание ждать, до поры словно забыл о ней, больше не тревожил. Он вместе с Пристрельским, Бардусовым, Величко, Гавриленко, Новицким и другими местными коммунистами выполнял приказ райкома, готовил базу для будущего партизанского отряда. Собирали оружие, продовольствие. Все это прятали в надежном месте — в глухом лесу…

Таня приметила, что с Козловым стал часто встречаться Павел Ермолаевич Гуков, молодой полоцкий учитель. Хотя он и говорил, что решил в это тревожное время пожить у родных в деревне, но Таня догадывалась, что причина не только в этом. И вот известие, которое больно отозвалось в сердце. Полоцк заняли немцы. Куда-то исчез Козлов, не видно Величко, Гукова. Вечером Таня сказала матери:

— Собери, мама, мешочек. Яиц, сала положи. Пойду завтра в Полоцк. Говорят, что можно выменять на соль, мыло…
На самом деле, девушка хотела не только сходить на толкучку, но и разыскать своих друзей по педучилищу, чтобы вместе подумать, как бороться с оккупантами. Идея партизанского сопротивления врагу возникла у нее сразу.
Павел Гуков пришел в тот день на полоцкий рынок. 

— Такие дела, Таня: буду краток…

В городе хозяйничают гитлеровцы, расстреливают активистов, морят голодом военнопленных в лагере в Боровухе. Подняла голову разная нечисть, появились первые полицейские. Они зачастую свирепствуют почище своих хозяев. Немцы кричат, что скоро возьмут Москву. Людей честных в городе много, но они затаились, ушли в себя. Многие растерялись. Но есть и те, кто решил побороться с нашествием. Да, он таких знает. Да что скрывать – он и сам из таких. В их подпольной организации всего несколько человек… Налажена связь с инструктором Полоцкого райкома партии Петром Васильевичем Хлудковым. Он находится в Белом, оставлен райкомом для организации сопротивления врагу в тылу. В Зеленках создается партизанский отряд… 

Несколько недель назад Гуков встретился в городе с бывшим заведующим районо С. В. Суховеем. Всю ночь провели они в подвале разрушенного дома. Оба были оставлены в городе, оба думали о борьбе. Тогда и решили, что Суховею надо поступить на работу к немцам. И вот он уже заместитель начальника управы. Ведает вопросами здравоохранения, культуры и образования. Завоевывает авторитет у немцев. Сегодня Гуков был у него на приеме. Поговорили, наметили планы и явочные квартиры. Прощаясь, Суховей сказал ему:

— Ты, Павел, часто в город не приходи. Слишком многие тебя знают. Подыскивай человека для связи…
Вот, если бы Таня согласилась! Комсомолка, честная, скромная девушка, и немцы, видать, с самого начала у нее в печенках… Ей можно было бы связь доверить. Но риск, конечно, тот еще: поймают – повесят. А на ней после ухода на фронт отца – мама, сестры, братишки… Вправе ли Таня рисковать собой?

— Вправе, Павел… 

— Давай, Танюша, встретимся сегодня вечером в поле у Зеленки… 

Они встретились вечером в ельнике, который примыкал вплотную к школе. Когда Гуков рассказал Тане о том, что уже создается подпольная группа, и о ее задачах, глаза Тани вспыхнули. Гуков заметил это даже в наступивших сумерках.

— Твоей задачей будет следующее: поддерживать связь между мной и заместителем начальника управы Суховеем. Не удивляйся, он не предатель, работает на нас. В город пойдешь послезавтра, скажешь Суховею, что партизанский отряд уже создан. Скоро выйдем в лес… 

И началась подпольная работа… Вместе с учительницей Беллой Семеновной Корженевской Татьяна помогла разоблачить немецкого провокатора под псевдонимом Хорунжий, действовавшего в создающемся отряде.

Татьяна в 1941 году

Первая стычка полоцких партизан с немцами была почти случайностью. Возвращаясь со своей базы, партизаны встретились лицом к лицу с отрядом фашистов и обстреляли его. Когда оказалось, что за первым разъездом идет большая колонна немцев, партизаны отошли в лес. Немцы же приняли свой собственный передовой отряд за партизан. Завязалась перестрелка, в которой фашисты не досчитались нескольких десятков своих солдат. 

…Октябрь. Почернел лес, сбросил на землю последнюю свою листву. Хмуро, сиротливо. Небо затянуто тучами. Моросит мелкий нудный дождик. По дороге в Полоцк идет девушка. На ногах непомерно большие резиновые сапоги, на плечах потрепанный брезентовый плащ. Даже односельчане с трудом узнают в этой несуразной фигурке бывшую учительницу Татьяну Мариненко. Впрочем, фамилию свою она на время как бы забыла, называла себя Таня Василёк, чтобы не привлекать внимания лишних ушей к родной фамилии, не подвергать риску родичей.

Несколько дней назад арестовали Калистрата, брата Тани. По пустому подозрению: к подпольной работе его пока не привлекали. По всей вероятности, немцы хотят нащупать следы тех, кто развешивает в окрестных деревнях и в Полоцке листовки. Очевидно, догадываются о связи деревни с городом. Тане разрешили свидание с братом. Передав ему небольшой кусок сала и обменявшись несколькими фразами, Таня по тюремному коридору пошла к выходу. «Опять этот человек. Что ему от меня нужно?» — тревожно подумала Таня, заметив, что на нее смотрит один из хорошо одетых посетителей тюрьмы. Вот уже третий раз видит она его тут, и каждый раз он провожает ее долгим взглядом. Кто он? ..

«Наверняка выслеживает. Может, о чем-то догадывается? —Надо сегодня обо всем рассказать Гукову»,— думала Таня, направляясь на рынок. Тут была явочная квартира. Подняла глаза и увидела, что на углу стоит тот же таинственный посетитель тюрьмы, явно ожидая ее. Бежать не было смысла, скрыться некуда. А он, заметив нерешительность девушки, уже подходит к ней. Вокруг никого не видно. «Хорошо, что при мне нет ни одной компрометирующей бумажки»,— успела подумать Таня.

— Слушайте меня внимательно, мне нужна ваша помощь,— неожиданно начал он.— Я советский офицер. Моя фамилия Парамонов. Попал в плен под Смоленском. Потом лагерь военнопленных, потом служба у немцев, сначала переводчиком в лагере, потом в управе, теперь в СД. Я был на допросах вашего брата, ему ничего не грозит, скоро выпустят. Я ищу людей, которые борются с фашистами, хочу им помогать. Давно сбежал бы от немцев, чтобы с оружием в руках бороться против них. Но куда бежать, этого я не знаю. Чувствую, что вы можете мне помочь. Вот и все. Жду вашего ответа.

Тане не надо было напускать на себя растерянность. Она и в самом деле растерялась от неожиданной тирады этого человека.

— Не понимаю вас. Вы принимаете меня не за того человека,— начала она, но Парамонов перебил ее:

— Поверить мне трудно, но не спешите с ответом, посоветуйтесь, с кем считаете нужным. С пустыми руками я к вам не приду. Вы мало чем рискуете, если найдете возможность проверить меня. На этом месте, в такое время через два дня я буду ждать.

Рассказ Тани о странном переводчике заметно взволновал Павла Ермолаевича. Назавтра он сам отправился в Полоцк, чтобы поговорить с Суховеем, навести справки о Парамонове. Встретились на явочной квартире у тети Насти на рынке.

— Наши удары по врагу крепнут,— возбужденно говорил Суховей.—У нас уже более двадцати человек в группе. Хорошая связь с инструктором райкома П. В. Хлудковым...

В городе часто стали появляться листовки. Они призывали жителей не подчиняться гитлеровцам, собирать оружие, уходить в леса. Вступили в организацию врач Никитин, работающий в городской больнице, бывший летчик Некрашевич, совершивший вынужденную посадку на оккупированной территории. С помощью Суховея он устроился на работу составителем поездов на станции, и вот уже результаты. Эшелон с награбленными вещами, предназначавшийся для отправки в Германию, пошел на фронт, а эшелон с вооружением — в Германию.

Партизанская типография в лесу. Изготовление листовок

Немцы недовольны полицейскими, которые не могут обнаружить подпольщиков. Суховей использовал это и «накапал» начальству на некоторых наиболее активных полицаев. Военный комендант Полоцка полковник фон Никиш приказал некоторых из них арестовать. 

Расширяется круг подпольщиков и в окрестных деревнях. По заданию райкома работают И. Я. Яковлев, И. И. Яковлев, Е. Б. Гришанович, Ф. В. Боханов, С. Ф. Царев и многие другие. Создается новая партизанская группа.

— А связную ты подыскал замечательную. Смелая девушка, такая не подведет.

— О ней я и хочу с тобой поговорить.— И Гуков рассказал Суховею о неожиданном разговоре Тани с Парамоновым.

Выслушав Павла Ермолаевича, Суховей задумался.

— Видел я этого Парамонова. Совсем недавно он работал переводчиком у нас в управе. Молчаливый, ни с кем не разговаривает. Немцы его отметили, перевели в СД. Трудно сказать, что он за человек. Такой помощник нам бы очень пригодился. Но рисковать тоже опасно, за Мариненко могут следить. Давай сделаем так...

Через день Таня была в Боровухе. Она передала записку второй связной Зине, до мельчайших подробностей обрисовала ей внешний вид Парамонова, указала место, куда он должен прийти к ней на встречу. Зина выполнила задание, встретилась с Парамоновым. Прочитав записку, тот сказал ей:

— Ваши друзья предлагают мне что-нибудь сделать для них. На первый случай вот этот список. В следующий раз постараюсь передать что-нибудь посущественнее.

Но и этот список оказался очень существенным подарком. Это был список работников полоцкого СД. Только после тщательной проверки решили посылать на связь с Парамоновым Мариненко.

«Клиентура» Тани значительно расширилась. Теперь она держала связь не только с Суховеем и другими подпольщиками, не только передавала и распространяла сводки Совинформбюро, но и регулярно встречалась с Парамоновым. Часто после встречи с ним она уносила с собой исключительно важные документы, цепкая память удерживала в голове важные сведения: фамилии предателей, даты готовящихся экзекуций и других акций фашистов.

ОО переводчике партизаны навели справки. Владимир Парамонов перед войной закончил институт иностранных языков. Даже преподаватели удивлялись его способностям в изучении немецкого языка. С первых же дней войны лейтенант Парамонов на фронте. Под Смоленском его контузило, и фашисты захватили Парамонова в плен. Лагерь военнопленных. Немцы, оценив блестящее знание языка, делают его своим переводчиком. Они интересуются, откуда у него такое прекрасное знание языка. Парамонов рассказывает им, что его дед был немцем по национальности, инженером. Значит, в жилах Парамонова течет арийская кровь. Отсюда и благосклонное отношение к нему начальства лагеря. Его освобождают, посылают в Полоцк и назначают переводчиком управы. Видимо, хорошие характеристики, выданные ему, делают свое дело. Когда переводчика СД направили в другой город, немцы решили рискнуть и назначить Парамонова на его место. Так нежданно-негаданно Парамонов оказался в самом логове фашистов.

С первых же дней плена Владимира не оставляет мысль о побеге к партизанам. Но как это сделать? Фронт далеко, к тому же за ним следят. Оказавшись в Полоцке, Парамонов стал свидетелем героического поведения арестованных подпольщиков группы Козлова, на допросах которых он присутствовал. Пытаясь нащупать связи с партизанами, внимательно приглядевшись к Татьяне Мариненко, он сделал вывод, что эта девушка не может стоять в стороне и связана или с подпольем, или с партизанами. И он не ошибся. Парамонов передал Тане несколько ценных документов. Подпольщики через него получили возможность многое узнавать об арестованных товарищах, планировать побеги арестантов.

Вчера, проходя по базарной площади, Владимир увидел на столбе листовку. Крупными буквами на ней было написано: «Господа, как вам понравилась Москва? Свинцовым дождиком вместо каравая угостила! Наголову разбиты вы под Москвой, будете биты везде на русской земле. Смерть немецким оккупантам!»

Вот она, долгожданная весточка о первой победе! Парамонов решил отметить ее и своим скромным вкладом. Он выкрал в СД книгу условных обозначений войск вермахта — документ чрезвычайно важный и секретный. Книгу он передал Тане Мариненко.
Связная шла зимней дорогой в родную деревню. Таня подходила к переезду Второй Боровухи, когда услышала окрик:

— Стой! Кто такая? Документы!

Полевая жандармерия… Тут же немецкий офицер. Вот он уже подходит к ней. Что делать? Сказать, что ходила к родственникам в Полоцк, на рынке выменивала продукты? Но ведь у нее просроченный пропуск. Могут обыскать. И тогда найдут книгу условных обозначений войск вермахта с грифом «Совершенно секретно». Под удар будет поставлена не только она, но и Парамонов. Таня решила рискнуть:

— Господин офицер, я очень спешу,— сказала Таня, подбирая немецкие слова.— Мне нужно срочно к майору Гефтену. Очень срочно. Он ожидает меня.

Немецкий офицер колебался, это Таня заметила сразу. Гефтен командует воинской частью, которая стоит тут, во Второй Боровухе. Обыскать эту девушку — можно нарваться на неприятности. Но что может быть общего у майора с этой русской? Нужно дать ей в провожатые солдата. Если девчонка врет, обман сразу выяснится, и солдат доставит ее назад.

...Рядом с Таней вышагивает солдат. Бежать нет никакого смысла. Вокруг немцы. А вот и дом, где находится майор Гефтен. Его, кстати, Таня ни разу не видела, только.

— Вы подождите меня у входа,— говорит Мариненко солдату, а сама смело заходит в дом.

— Мне к господину майору — говорит она молодому немецкому офицеру.

— Майор отсутствует, я его адъютант. Какое у вас к нему дело? Слушаю.

— Видите ли, мне нужно видеть господина майора лично.

— Тогда вам придется подождать. Господин майор будет примерно через час.

Солдат, стоящий у входа, видел, что русскую любезно проводил до дверей адъютант господина майора Гефтена. Теперь, значит, он может быть свободным…

Минут через сорок Таня «не дождалась» немца и пообещала прийти назавтра. Через полтора часа Таня благополучно добралась до Зеленки и передала Гукову книгу условных обозначений войск вермахта. Партизанам удалось сорвать несколько локальных боевых операций…

Немцы и полицейские сбивались с ног в поисках подпольной организации, но выследить ничего не могли. И все же в феврале 1942 года они арестовали Владимира Парамонова. То ли его заподозрили в краже военных документов, то ли он допустил ошибку, то ли его кто-то выдал — осталось неизвестным. На допросах Парамонов вел себя мужественно и не назвал никого, с кем был связан. Долго оставалась неизвестной его дальнейшая судьба. И только спустя много месяцев один гитлеровец проговорился Суховею, что Парамонова расстреляли. Так стало известно о гибели славного подпольщика. 

В декабре прошел слух, что в окрестностях Зеленки появился спецотряд НКВД и начал диверсии против немцев. Немцы неоднократно пытались его уничтожить, но сами терпели поражение. Они даже выпустили специальную листовку, что отряда «красных бандитов», якобы не существует – артиллеристы разнесли. Но отряд жил. Взлетали на воздух железнодорожные мосты, полицаев находили удавленными и расстрелянными… Советские разведчики диверсанты нагоняли страх на немцев и полицейские гарнизоны. 

Павлу Гукову удалось связаться с этим отрядом. В свою очередь, командир отряда М. С. Прудников и комиссар Б. Л. Глезин установили связь с полоцким подпольным райкомом партии и вместе начали формирование партизанских подразделений.

Станислав Иванович Пристрельский и Павел Гуков быстро создали отряд из жителей деревень Зеленка, Лютовка, Большая Щеперня и других. Из тайника было извлечено оружие, и отряд явился перед глазами Михаила Сидоровича Прудникова и Бориса Львовича Глезина «вооруженным до зубов». Командиром этого отряда был назначен бежавший из плена лейтенант Петр Ефимович Тищенко, а начальником разведки — Гуков.

Партизаны взорвали мост

Таня взяла ружье, подаренное перед войной брату, и тоже пришла к Гукову, попросилась в отряд.
Но ее до поры оставили на связной работе, а оружие попросили вернуть Калистрату, который и присоединился к партизанам.

Павел Алексеевич Корабельников, лейтенант войск государственной безопасности, небольшого роста, худощавый и уже немолодой человек, с интересом рассматривал Таню Мариненко, проявившую столько находчивости и смелости в нелегкой работе подпольщицы.

— Татьяна Савельевна, обстановка такая. Мы сейчас повсеместно создаем партизанские отряды. А население все идет и идет. Думаю, что уже в этом месяце из отряда мы превратимся в бригаду. С Полоцком должна быть очень хорошая постоянная связь. Вы имеете большой опыт; вам, как говорят, и карты в руки. И потом учтите, что ваша работа во сто крат опаснее, чем служба в партизанском отряде. Официально вы будете числиться в отряде Тищенко, но в боевые составы мы вас не вводим в целях конспирации. Задание будете получать непосредственно у меня и командования бригады. Мы решили всех подпольщиков вашей организации перевести и сделать официально разведчиками нашей бригады. Если, конечно, они согласятся носить такой титул.

Обстановка была исключительно тяжелой. Немцы значительно увеличили свои войска в Полоцке. Тут было сосредоточено большое количество карательных отрядов. И это не случайно. Партизанское движение на Полотчине росло и вглубь, и вширь. Несколько сот человек было уже в бригаде М. С. Прудникова. Появились первые отряды бригады А. Я. Марченко, росло партизанское движение на Россонщине. Земля горела под ногами оккупантов, и они хотели в зародыше уничтожить эту грозную силу у себя в тылу. 

В большинстве деревень около Зеленки действовала, по существу, народная власть. Но в деревнях близ Полоцка стояли немцы, крупные полицейские гарнизоны. Надо было обходить их, чтобы не попасть в руки ненавистных врагов. Создавались новые подпольные группы. Надежные люди работали в полиции, в управах. Обязанности Татьяны Мариненко значительно расширились. Она, приходя в город, инструктировала партизанских разведчиков. Теперь уже она встречалась с ними на явочных квартирах в районе Касаверовских мельниц: появляться в центре города стало опасно. 

Гитлеровцы разработали план карательных экспедиций против партизан на целый месяц. 

Использовав свои связи с надежными людьми в управах и СД, подпольщики группы Суховея скопировали этот план и принесли для передачи партизанам. Это был исключительно важный для них документ. Отрядам надо было дать несколько окрепнуть, вооружиться. Вести сейчас изнурительные бои против крупных сил противника им было трудно. Зная план карательных экспедиций, можно маневрировать, устраивать гитлеровцам засады на пути или попросту увести людей на заранее подготовленные новые места. Это хорошо понимала Таня. Она знала, как обрадуются этому документу партизаны. Но как донести его до Зеленки? В последнее время Таня настолько натренировала память, что даже результаты бомбежек наших самолетов запоминала наизусть. Но этот план не запомнишь. Его надо донести, и как можно скорее.

Тщательно сложив бумагу, Таня положила ее в рукав своего платья. Путь от Полоцка до Боровухи она проделала благополучно, но на повороте в деревню Булавки заметила впереди засаду. Сознание сработало мгновенно: надо повернуть в Гендики, где живет ее дядя. В Гендиках полицейский гарнизон, но ведь мало кто догадывается о связи Тани с партизанами. Во всяком случае, это лучше, чем направиться в партизанскую зону. Разведчицу уже догоняло несколько полицейских. Ее задержали. На вопросы Таня спокойно ответила, что идет из Полоцка в Гендики навестить родственников.

— Ой, не врешь ли ты, дивчина,— сказал щербатый полицейский.— Обыщем ее, что ли, ребята?

У Тани похолодело в груди: «Ну вот, не донесла. Теперь все пропало. Партизаны так и не узнаю о грозящей им опасности».

— Да чего время терять,— это голос уже второго полицейского.— Пойдем с ней в Гендики, посмотрим на ее дядю. Там и обыщем. Сам же говорил, что пора по чарке перекулить.

Таня шла рядом с полицейскими. Беззаботно рассказывала им о том, что видела в Полоцке, но ни на секунду не забывала о плане карательных экспедиций, который лежал в рукаве. Незаметно расстегнула пуговицу. Впереди виднелся небольшой окопчик. Таня шла прямо на него. Она сделала вид, что хочет его перепрыгнуть и вдруг оступилась, упав прямо в окоп.

— Чего, как коза, прыгаешь? Так и ноги можно сломать, до дядьки не дойти,— со злорадством сказал щербатый, когда Таня поднялась из окопчика.

Чуть прихрамывая для вида, Таня пошла дальше. «Ну и везет же тебе, Танька,— мысленно говорила она себе.— Теперь пусть обыскивают, сволочи. Ничего не найдут: план остался лежать на дне окопчика. Даже камушком успела его прижать».

Зашли в хату к одному полицейскому. Спросили хозяйку, известно ли ей, что это за девка.

— Так это, кажется, Рыгорова племяшка,— сказала та.

— Рыгорова так Рыгорова, а обыскать ее все же не помешает.— Полицейский грубо ощупал Таню.— Ну катись отсюда быстрей к своему дядьке и в следующий раз не попадайся.

Таня зашла для вида к родственникам, побыла у них недолго: надо было засветло дойти до Зеленки. Миновала сослуживший ей такую хорошую службу окопчик, задержалась тут на секунду и уже густыми зарослями миновала опасную зону.

Повешенные немцами партизаны, 1942 г

Доставленный Таней план немецких карательных экспедиций позволил партизанам выбрать самые уязвимые места немцев и нанести им большие потери. Отряды окрепли и смело вступали в сражения с регулярными немецкими частями, совершали десятки диверсий. В каждой деревне у партизан были надежные помощники. 

Убедившись, что сразу расправиться с партизанами им не удастся, немцы повели против них тайную войну. Они засылали в расположение партизан своих агентов с целью убивать партизанских командиров, выдавать места расположения отрядов, используя временные неудачи, вести среди неустойчивых провокационную работу. Среди агентов были опытные, хорошо ориентирующиеся на местности шпионы. Разоблачать их порой было очень тяжело. Командование бригады решило создать группу контрагентов. Одним из таких и стала Таня Мариненко. Она умела распознавать истинное лицо шпиона.

В июле 1942 года гитлеровцам удалось завербовать своими агентами двух партизан из отряда Алексея Крымского. Предатели решили заслужить у гитлеровцев награды, им мерещились ордена, обещанная райская жизнь в Германии. Агентам поручено было ликвидировать командование партизанской бригады…

Для своей гнусной цели они выбрали исключительно благоприятный момент. Весь личный состав отряда собрался на лесной полянке. Тут было и командование бригады, и сам командир Михаил Сидорович Прудников. Шпионы облюбовали удобное защищенное место, рядом с ними стоял пулемет. Со стороны казалось, что они, как и все, приготовились слушать командира бригады. На самом же деле у предателей были наготове пулеметные ленты, ствол пулемета наведен прямо на центр группы. Трудно сказать, что могли бы сделать предатели, используя момент внезапности, паники, которая могла возникнуть при этом. Во всяком случае, несколько очередей они успели бы сделать…

Покушение сорвала Татьяна. Она успела сообщить имена предателей Павлу, сославшись на то, что Суховей видел их в агентских списках СД. Павел оседлал коня…

Беседа уже началась. Осадив взмыленную лошадь, с пистолетом в руке, Гуков соскочил на землю. Михаил Сидорович Прудников спокойно говорил о положении на фронте. И вдруг в воздухе повисло зычное: «Руки вверх!»

Оборвал на полуслове беседу Прудников, удивленно смотрели на Гукова партизаны, а тот уже приказывал обыскать бледных предателей… 

Удивительно, но факт: Таня за военными буднями не забывала о своей мирной мечте – учительствовать. Партизаны уходили в лес целыми семьями, и на лесных стоянках в землянках с родителями уже жило несколько десятков ребятишек.

Надо открывать школу! В передышках между заданиями девушка начала вести уроки арифметики, литературы, истории. Партизаны даже раздобыли для учеников тетради с прописями, оставшиеся в одной из разоренных сельских школ с мирных времен…

Плакат работы Кукрыниксов и Маршака, 1942 г

В августе 1942 года немцы схватили Таню и ее младшего брата. Подробности их судьбы были пока неизвестны партизанам: Для всех друзей и родичей брат и сестра Мариненко надолго сгинули под сапогом немецких оккупантов.
Только в 1944 году стало кое-что известно о судьбе Тани – когда в населенном пункте Новогрудка красноармейцы взяли в плен несколько немцев. В том числе – угрюмого офицера с жестким, пару дней не бритым по случаю панического отступления лицом...

Это сухое, желтое от усталости лицо со светлыми, как будто лужицы расплавленного олова, глазами, показалось знакомым Павлу Ермолаевичу Гукову. Командир потребовал документы пленных… Так и есть! В руки Красной Армии угодил полковник Брандт. Тот самый Брандт, который в сорок первом вел карательные операции против полоцких партизан. 

Павел Гуков вошел в комнату, где сотрудник особого отдела допрашивал немца. Кивнул старшему по званию, попросил разрешения задать пленному вопрос. Зная о партизанском прошлом Гукова, офицер разрешил.
Подойдя вплотную к немцу, Павел спросил в упор:

— В Полоцке были?
— Й-а… — икнул пленный.

— А помните лето 1942 года? Зеленку, Сухой Бор, Жарцы?.. Переведите, товарищ лейтенант!

Но Брандт, видимо, понял и без переводчика: названия партизанских сёл, сожженных его «арийскими» молодцами, заставили немца потупить взор и промолчать.

— Значит, и август 1942 года вспомнишь, подлая твоя душа! — сорвался Павел. – Ну, давай, рожа фашистская, рассказывай, как стариков жёг, ребятишек и баб расстреливал. И как учительшу нашу, Таню порешил… Все выкладывай, как у попа на духу. Люди все знать должны!.. Не молчи, скоро шлепнут тебя по приговору, как военного преступника, а так хоть покаяться успеешь. 

— Не горячитесь, боец, — осадил Павла особист. – Я переведу ваш вопрос, и он ответит, если вы не обознались. За пролитую кровь всегда приходится отвечать…

Немец выслушал вопрос, нервно теребя край потрепанного френча. Помолчал еще немного, поморщился, и… начал говорить. Сначала медленно, потом – взахлеб, словно и в самом деле почувствовал, что не на допросе – на исповеди, словно услышал в низкой комнатенке чеканный шаг расстрельного взвода, который поведет его к последней стене. 

— Вы правы, была там одна Таня. Молодая девушка с косами... Только мы знали ее не как учительницу, а как участницу бандитского… партизанского формирования. Помню, она на нас тогда произвела впечатление. Красивая, гордая… Лучше ей было оставаться учительницей, женщины не должны воевать, шпионить, убивать… Ее взяли с поличным после диверсии против военнослужащих вермахта. Она ведь была разведчицей и диверсанткой. Ее допрашивали, чтобы узнать о сообщниках – ведь женщина не смогла бы совершить столько преступлений против нас. Нам ничего не удалось узнать от нее. И местные жители ее покрывали. Поймите, я обязан был их наказать по закону военного времени… 

Павел сжал кулаки. Немцы сожгли его родную деревню Большие Жарцы – за содействие партизанам… 

Карательный отряд налетел на рассвете, население силой согнали в деревянные дома, заперли накрепко и обложили до окон соломой. Подожгли… По тем, кто пытался выбить окна и выброситься из горящих изб, открывали огонь из автоматов. 

В наполовину опустевшей деревне в войну оставалось 94 человека – в основном, бабы и детишки, да несколько совсем пожилых колхозников, которые не могли уже уйти ни на фронт, ни в партизаны… Погибли все. Он, Брандт, лично проверил эффективность карательной акции. Что вы хотите, герр лейтенант, это ведь обязанность офицера, отвечающего за очистку оккупированного района от бандитов… Приказ, направленный против тех, кто не признает правил благородного военного противостояния, против тех, кто бьет из-за угла.

Павел вскипел. 

— Сам ты преступник! Кто тебя звал сюда, завоеватель хренов?!

— Остыньте, Гуков, а то он, чего доброго, рассказывать прекратит, — сухо заметил особист. – Видите ли, Павел Ермолаевич, у меня у самого руки чешутся по стене этого палача размазать. Но ведь нам важнее знать о последних часах жизни наших товарищей. Никто больше не расскажет нам об этом. Никто. Всех они, скоты, поубивали. Так что нам с вами остается только сдерживать гнев и слушать. А этот герр свое получит. По справедливости военного времени… Продолжайте, Брандт!

В партизаны в годы войны население уходило массово...

…В конце июля немцы обрушили на партизан большое количество карательных экспедиций. Татьяна Мариненко вновь пробралась в Полоцк. Она передала подпольщикам указания подпольного райкома: активизировать свои действия, чтобы хоть немного отвлечь немцев от партизан, все усилия направить на разведывательную работу по предупреждению партизан о действиях немцев, разведывать численность карательных экспедиций, их задачи и планы.

Вернулась Таня из Полоцка с неутешительными новостями. Она сообщила о том, что немцы выдвинули против партизан полк моторизованной пехоты с артиллерией и минометами и особый батальон с группой полицейских. Целью этой карательной экспедиции было окружение и полное истребление бригады М. С. Прудникова. Мариненко в этот же день написала записку, в которой обо всем сообщила П. А. Корабельникову. Записку ему передал 14-летний Лаврен, брат Тани, которого она в последнее время использовала как связного. Партизаны стали спешно перестраивать свои боевые порядки в соответствии с полученными сведениями.

Мариненко волновалась, сумеют ли и на этот раз партизаны отбиться от противника. Она решила сама сходить в лагерь партизан, проведать брата Калистрата, которого давно уже не видела. В эти тяжелые для лесных солдат дни разведчица хотела быть рядом с ними.

По узенькой тропинке Таня шла по лесу. День был по-августовски горячим. Сильно парило. Широкими бурливыми потоками разливался запах леса, будто задремавшего под яркими лучами солнца. Кругом стояла тишина. Ничто не предвещало беды. Таня решила перейти железную дорогу и идти в сторону деревни Купино. Там стоит партизанский отряд П. Е. Тищенко, там и ее брат Калистрат. А Зеленка со всех сторон была окружена фашистами. Они притаились за высокими соснами, окружили и железную дорогу. В деревне уже хозяйничали эсэсовцы.

Таня перешла железнодорожные пути и сразу же услышала: «Хальт!» Рванулась в сторону, противоположную крику, и наткнулась на дюжего фельдфебеля. Со связанными руками ее привели в деревню. Немцы арестовали группу местных жителей, среди которых Таня увидела младшего брата.
— Кто ты есть? Куда шла? — спросил ее на ломаном русском языке гитлеровский офицер.

Таня увидела склонившегося перед ним в угодливой позе местного полицейского Ивана Крастина, который случайно избежал партизанского возмездия. «Учительница. Партизанская разведчица. Наверняка шла к партизанам»,— донеслись до нее его слова.

Тут были и другие полицейские, среди которых Таня приметила еще одного полицая – щертбатого, из Гендик. Он тоже смотрел на нее и, как видно, узнал.
— Попалась, птичка. Тогда, значит, улизнула от нас. Теперь не уйдешь, будь уверена.

Таня поймала взгляд брата Лавруши, улыбнулась ему. Он слышал слова полицейского.

Всех арестованных погнали со связанными руками в Большие Жарцы. Лавруша шагал рядом со своею сестрой. Таня знала, что ожидает ее впереди. Сколько раз видела она, как звереют фашисты, когда им в руки попадают партизаны.

Арестованных согнали в хату рядом с церковью. Немецкие офицеры расположились в доме по соседству. Сюда и привели Таню на допрос. Гитлеровцы сразу поняли, что из всех арестованных Мариненко лучше всех знает расположение партизанских отрядов, к тому же щербатый полицейский успел им рассказать о том, что Таня ходила в город. Фашисты думали, что через нее могут напасть на след неуловимого полоцкого подполья.

Немцы жгут партизанскую деревню, 1942 г

Разведчица знала многое: и руководителей подполья, и явочные квартиры, и расположение отрядов. Допрашивали Таню трое гитлеровских офицеров. Они начали вкрадчиво. Сказали, что немецкое командование уважает образованных русских. Что некоторым из них они обеспечили превосходную жизнь в Германии, что именно учителя и врачи, имеющие влияние на население, могут помочь им навести порядок, быстрее освободиться от бандитов-партизан. Мариненко обещали сохранить не только жизнь, но и выдать крупную сумму денег, только она должна рассказать обо всем, что знает. А ей, партизанской разведчице, многое должно быть известно.

— Вы, наверное, слышали, что с теми, кто не хочет нам помогать, мы не церемонимся. У нас есть способ заставить вас говорить.

Таня молчала. И тогда гитлеровец кивнул стоявшему тут же фельдфебелю:

— Ганс, приступайте!

Он приблизился к ней, но она вдруг плюнула в ненавистное лицо врага. Фельдфебель взревел. И тут же резкий удар отбросил Таню в сторону. На мгновение она потеряла сознание. Когда же пришла в себя и ее поставили вновь перед гитлеровцем, она снова плюнула ему в лицо. Фельдфебель стал выламывать ей пальцы, бросал на пол и сапогами топтал щиколотки. Таня теряла сознание, приходила в себя и вновь плевала в ненавистные лица зверей. Потом ее долго били резиновой плеткой. За стеной тихо, беззвучно плакала хозяйка хаты Мария Белько. Она не видела, но слышала, как изощренно пытали немцы разведчицу. Мария не могла выдержать и закрывала уши руками, чтобы не слышать ударов. Ничего от девушки не добившись, гитлеровцы бросили ее в сарай, в котором сидели арестованные односельчане.

Арест за содействие партизанам

Очнувшись, Таня увидела Лаврена. Он смотрел на нее, и из его глаз катились крупные слезы. Все его лицо было в ссадинах.

— И тебя тоже бьют, Лавруша?— с трудом проговорила Таня.

— Танечка, ты не думай. Я им ничего не сказал и не скажу.

Немного отлежавшись, Таня с трудом повернулась на бок, оглядела сидящих в сарае. Все они были избиты полицейскими. Но Таня поняла, что никто из них не выдал расположения партизанского отряда. И вдруг Таня неожиданно увидела перед собой Анну Прищепову, свою подругу, партизанскую связную. Она чудом, под предлогом навестить родственника, пробралась в сарай.

— Как там наши?

— Бой, тяжелый бой ведут наши, Танюша. Фашистов очень много. Все дороги ими забиты.

— Слушай, Аннушка, карандаш есть у тебя? Пиши за меня. Не могу я сама. Видишь,— и она слегка приподняла изуродованное запястье.

— О, ироды,— тихо простонала Прищепова, прильнув к подруге.

— Пиши быстрей, Аня, пиши.

В записке Таня сообщала партизанам фамилии полицейских, участвовавших в аресте и зверствах. Продиктовала Таня и наказ брату Калистрату: «Бей гадов до победного конца».

— Вот и мое последнее донесение, последняя весточка. Передай всем привет. Скажи, чтобы мстили за нас. И еще скажи, что все вели себя мужественно, как и подобает советским людям.— Последнюю фразу Таня произнесла громче, чтобы все слышали.

Поцеловав Таню, Прищепова выскользнула из сарая.

Утром Таню волоком вновь втащили в штаб карательного отряда. И снова продолжался поединок Тани с фашистами. Гитлеровцы зверски пытали ее, но разведчица молчала. Озверевшие от собственного бессилия фашисты за волосы выволокли девушку во двор и кинули в толпу арестованных. Таня еле поднялась на ноги. Вместе со всеми ее погнали в небольшой перелесок за деревней. Двадцать девять человек стояли на краю вырытой могилы. Крепко обняв братишку, прижала к себе. Лаврен не плакал. Он смотрел прямо на дула нацеленных на толпу автоматов. Мужественная разведчица успела крикнуть: «Будьте прокляты!» Затрещали автоматы. Люди падали как подкошенные. Полицейские кинули в могилу несколько лопат земли.

Казнь партизан. Рисунок художника-фронтовика Дементия Шмаринова

Когда вечером родственники расстрелянных раскопали могилу, все увидели Таню и Лаврена. Брат и сестра так и лежали, крепко обнявшись.

Звание Героя Советского Союза было присвоено Татьяне Мариненко 8.05. 1965 года посмертно.

Ее именем названа Зеленковская средняя школа, улица в г. Полоцке. Около Полоцкого педагогического колледжа, где она училась, стоит памятник партизанке.

Памятник Тане Мариненко

Подвиг Георгия Шарабарина 12 ноября 1943 года Герой дня. Иван Воробьев