Герой дня. Рубен Руис Ибаррури

9 января 1920 года в небольшом горняцком поселке Соморростро в Испании родился сын испанского рабочего-коммуниста, Герой Советского Союза Рубен Руис Ибаррури. 

Его родной поселок приютился в горах Бискайи. Невдалеке было море. Исстари здесь велись открытые разработки же¬лезной руды. Под дождем (а он в тех местах льет около двухсот дней в году), под снегом, под градом трудились шахтеры на карьерах, зарабатывая жалкие песеты, которых не хватало порой даже на хлеб…

Рубен Ибаррури — командир Красной Армии

Отец Рубена — Хулиан Руис Ибаррури тоже работал на руднике. И семья его так же бедствовала.
О степени нищеты и беспросветности можно судить и по такому трагическому факту: из шестерых детей супругов Ибаррури выжили лишь сын Рубен и дочь Амайя. Их сестры Эстер, Аусена, Ева и Аманойя умерли в младенческом возрасте от постоянного недоедания и детских болезней. Даже гробики для малышей приходилось покупать в долг. Стоит ли удивляться тому, что горняки не хотели мириться с такой жестокой долей и регулярно поднимались на борьбу против угнетателей. И в первых рядах сражающихся всегда выступали Долорес и Хулиан Ибаррури.

Рубен все это видел. Он был свидетелем того, как полиция по ночам обыскивала их дом, перетряхивая жалкий семейный скарб в поисках коммунистической литературы и оружия. На его глазах не раз замирали шахты «Гора», «Посе», «Конча», а улицы Соморростро вскипали забастовками. Он знал многих соратников отца и матери по борьбе. В десять лет мальчик уже выполнял обязанности связного и посыльного шахтерской партийной ячейки. Много лет спустя Долорес Ибаррури вспоминала: «Когда Рубену было тринадцать лет, он приехал со мной в Мадрид, где немедленно связался с местными пионерами. В трудное для компартии время Рубен продавал партийную газету на улицах города и в рабочих кварталах, обманывая бдительность полиции, охотившейся за этой газетой. Старшие товарищи настойчиво советовали мне запретить Рубену участвовать в демонстрациях. «Его убьют», — предостерегали они. Во время подготовки партией одной из таких демонстраций, когда все были уверены, что избежать столкновения с полицией не удастся, я и хотела скрыть от сына факт предстоящего выступления. Однако он узнал об этом. И когда я собиралась пойти на демонстрацию, Рубен сказал: «И я с тобой» — «Ты еще мальчик, а на эту демонстрацию идут только взрослые, полиция хочет в нас стрелять…». Рубен с возмущением ответил: «Ты же революционерка. Так-то ты хочешь воспитывать своих детей!»

Да, Долорес, хоть и называли ее Пассионарией (исп. страстная, пламенная), была как все матери мира. Она постоянно тревожилась о своих детях, переживала за них. Но от многих других эту женщину отличало то, что она всегда старалась понимать своих детей. И ещё. Всё личное, пусть даже самое дорогое, у неё всегда оказывалось на втором плане. Жизнь и борьба матери решающим образом влияли на Рубена, воспитывали в нём лучшие человеческие качества: порядочность, верность долгу. Ведь нет сильнее примера для детей, чем пример их родителей. И поэтому Рубен всю жизнь равнялся на мать, во всем старался быть её достойным.

Долорес Ибаррури

Май 1935 года стал для Рубена и его младшей сестры поворотным пунктом в их жизни. Тогда они впервые ступили на землю Советского Союза, ставшую им обоим второй Родиной. Малышку Амайю сразу же отправили в детский дом города Иванова, где жили дети зарубежных коммунистов. Рубен же пошёл работать на Московский автозавод в инструментальный цех. Жил в семье друзей Ибаррури — старых большевиков-революционеров Пантелеймона Николаевича и Ольги Борисовны Лепешинских, называл их дедом и бабушкой. Веселый и общительный Рубен быстро приобрел в Москве много друзей. Жизнь его складывалась как нельзя лучше. И лишь постоянные тревожные вести из Испании её омрачали. В июле 1936 года там вспыхнул фашистский мятеж. Рубен с жадностью читал газеты, слушал сообщения по радио, с нетерпением ожидал писем от матери. 

В одном из них Долорес Ибаррури писала: «Я надеюсь, что, несмотря на все препятствия, в частности на недостаток оружия, мы все же победим. Быть может, мы все погибнем в этой борьбе, но ты, мой сын, будь силен. Помни о нашем идеале, будь готов бороться, не ослабевая, будь готов до конца пожертвовать собой за наше дело. Учись работать и умей разбираться в политических вопросах. Ты должен быть также силен физически. Изучи теорию, которая даст тебе возможность с марксистской точки зрения понимать все происходящее. Будь добр к своим товарищам. Никогда не сомневайся в том, что коммунизм — единственный идеал, которому следует посвятить всю свою жизнь».

Немножко несобранный, как большинство испанцев, Рубен никогда не хранил писем от родных, близких и знакомых. Вообще педантизмом и аккуратностью юноша не отличался. А это письмо матери было обнаружено в его бумажнике после смерти вместе с фотографиями родителей, сестры и любимой девушки. Иной вопрос, что нам в ХХI веке подобные эпистолы видятся уже исключительно заидеологизированными агитками. Но именно так писала сыну фанатично верящая в коммунистические идеалы пламенная Пассионария. Именно так всем сердцем и всей душой их воспринимал рано повзрослевший и вступивший на трудный революционный путь юноша. 

Вернуться на Родину и занять свое место среди испанских республиканцев, воюющих против франкистов, становится главным желанием Рубена. Он несколько раз официально обращается в Центральный комитет ВЛКСМ с просьбой от¬править его в Испанию. Настойчивость возымела действие: его вызвал в ЦК для беседы сам первый секретарь ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлов. Он говорил о том, что стремление Рубена влиться в ряды борцов за республиканские идеалы, безусловно, благородное и достойное всяческого поощрения. Однако для республики ведь будет гораздо больше пользы, если Рубен овладеет для начала хоть какой-нибудь воинской специальностью. И предложили на выбор несколько училищ. Рубен, не раздумывая, выбрал авиационное. Тем более, что именно в этом училище готовили лётчиков по ускоренному курсу. В письмах к сестре Рубен в восторженных тонах описывал красоту города Камышина, восхищался могучей Волгой, шире и краше которой, по его словам, ему не приходилось до сих пор видеть рек, сообщал, что с удовольствием приступил к изучению сложной и увлекательной программы. А потом вдруг, внезапно, не проучившись и трех месяцев, всё-таки уехал в Испанию… Мне посчастливилось встретиться с полковником в отставке Василием Васильевичем Старостиным, который в Камышинском лётном училище был инструктором Рубена Ибаррури:

— Учился он очень старательно – это факт, — вспоминал ветеран войны, летчик-инструктор Василий Васильевич Старостин. — Несмотря на напряженную программу – мы же работали по ускоренному курсу — парень находил возможность и для дополнительных занятий. Каждый вечер допоздна засиживался в комнате лётной подготовки. Одним из первых Рубен овладел теоретическим курсом, хотя в русской разговорной речи не все у него получалось как следует – коверкал слова, путался в терминах. Однако среди сокурсников именно Рубену первому доверили провести воздушный бой на самолёте. А потом оказалось, что он – дальтоник! Тут вот какое дело: если бы Рубен был не сыном Долорес Ибаррури, то этот дефект обнаружили бы ещё в военкомате. Но он же пришёл к нам по прямому указанию ЦК ВЛКСМ.

Уехав на родину, где пылала гражданская война, семнадцатилетний юноша стал рядовым стрелком в подразделении, которым командовал капитан Павлито – будущий дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Александр Ильич Родимцев. И воевал геройски. Прилично овладел пулеметом, часто ходил в разведку. Во время тяжелого каталонского отступления сначала капрал, а потом уже сержант Ибаррури со своим передовым разведывательным отрядом прикрывал отход товарищей. Почему и попал сначала в окружение, затем – в концентрационный лагерь Аржелес.

Узнав, что её сын попал в плен, Долорес Ибаррури записалась на прием к Сталину. Вспоминают, что упала перед вождем на колени и со слезами умоляла помочь освободить её сына из неволи. Известно, что Иосиф Виссарионович откровенно симпатизировал решительной и смелой испанке. Сталин внял просьбе Пасионарии, отдав чекистам приказ освободить её сына во что бы то ни стало. Была предпринята попытка вооруженным путём выполнить распоряжение вождя. Однако она закончилась трагически: погибла вся диверсионная группа. Тогда Рубена просто выкупили за  деньги через Красный Крест.

Вспоминая о том, каким Рубен появился на их московской квартире, Амайя рассказывала: «Приехал он к нам поздним вечером. Худющий, замученный. Одни глаза сверкали на истощенном лице. Мне показалось, что даже радости своей от встречи с нами он как будто бы стеснялся. Конечно, мы с мамой стали наперебой расспрашивать Рубена о пережитом. Отвечал он односложно, словно нехотя. А потом вдруг заявил: «Никогда не просил тебя, мама, ни о чем. Сам свои дела решал. Сейчас нарушу это правило. Помоги мне поскорее поступить в военное училище. Покуда существует фашизм, войны избежать не удастся. Это я знаю точно!» В свои неполные девятнадцать лет юноша далеко не всё понимал в той политике, что вершилась накануне самого страшного в истории человечества мирового катаклизма. Но чутье солдата, который успел уже лицом к лицу встретиться с фашизмом, пусть только испанского разлива, подсказывало ему — в мире грядут большие испытания. И к ним надо быть готовым. Так Рубен стал курсантом Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР. Здесь сын Пассионарии словно превзошел сам себя. Закончил положенный курс обучения на отлично. Это был маленький подвиг горячего испанца, учитывая то обстоятельство, что русским языком Рубен владел всё же довольно посредственно. В увольнения ходил очень редко, хотя, при желании, мог бы вообще жить на московской квартире матери. Лишь изредка, по воскресеньям, навещал родных. С порога заводил старенький патефон или брал гитару — очень любил петь, танцевать… Но временами, случалось, засыпал, даже не дослушав до конца новую пластинку. По его усталому виду чувствовалось — обучение курсантов велось весьма интенсивно.

Об этом говорят и письма Рубена, которые он писал из летнего лагеря: «12.06.40 г. Дорогая мама! Рад твоему письму. Долго от вас не было вестей — думал: что-то случилось. У меня особых новостей нет. Всю неделю мы пропадали на учениях. Честно говоря, немного устаю, хотя считаю себя вроде бы привычным к таким делам. Что же тогда говорить о тех ребятах, которые со мной учатся. А никто из них не жалуется. Каждый добросовестно выполняет свой долг. Погода нас не балует. Амайя, наверное, очень довольна, что переходит в седьмой класс. Это здорово. Учиться ей надо обязательно. Я вот постоянно ощущаю нехватку знаний. По твоему совету, мама, много читаю, особенно — газеты. По всему видно, дела во Франции идут плохо. Немцы уже окружают Париж. Зная французов, никогда бы не подумал, что они с такой легкостью будут расставаться со своей родной землей. Да и ты сама помнишь, с какой отвагой они воевали у нас.

Ничего, на фронте обстановка обычно меняется быстро. Так что будем надеяться на лучшее. А Испания требует возврата Гибралтара. Нет, не так надо требовать. Жаль, что в этом году не смогу попасть на сельхозвыставку. Посещать её для меня всегда была радость. Только там по-настоящему понимаешь, какой же это сильный и упорный народ — русские. Извини за сумбурность изложения. Это, наверное, от того, что меня очень клонит ко сну: устал после долгих занятий. На сегодня кончаю писать. Крепко вас обнимаю. Твой Рубен».

«24 июня 40 г. Извините, мои родные, что не смог заехать к вам. Откровенно говорю, и время оставлял для этого, но ребята с моего завода, пригласившие меня на встречу, буквально засыпали вопросами. Им хотелось знать все о на¬шей трудной войне. В их вопросах было столько живой заинтересованности, что мне ничего не оставалось, как отвечать и отвечать. Вот и ушло всё время, не смог к вам заехать. Не обижайтесь. А прибегать к твоей помощи, мама, чтобы получить лишнее увольнение, — не могу. Да и как я буду потом смотреть в глаза своим товарищам, которые с момента поступления в училище вообще не видели своих родных. Если говорить откровенно, то меня эти частые отлучки для выступления перед различными аудиториями тоже не особенно радуют. Все это мешает занятиям. Но с другой стороны надо же понять и людей, которые хотят узнать, кто такие фашисты. Сейчас это очень важно: раскрывать звериный облик этих подонков человечества».

«28 июля 40 г. Дорогие мои! Наконец собрался вам написать. Никак не мог это сделать раньше, был очень занят. Даже по воскресеньям у нас проходят занятия. И это правильно. К войне с фашизмом надо готовиться, как говорят русские, без дураков. Погода у нас по-прежнему отврати¬тельная. 14 июля тут случилась настоя¬щая катастрофа. На озере, невдалеке от нас, купались люди. И вдруг поднялся ураган страшной силы с ливнем. Несколько человек утонуло. Сколько событий в мире произошло. Как жалко, что наша Испания так далеко. Человеку без родины трудно. Не знаю, смогу ли вырваться к вам в следующее воскресенье. А ты, Амайя, если сможешь — приезжай со своими подругами к нам. Мои товарищи, поверь, будут очень рады вашему визиту. Знаю, что вы попадете на воздушный парад, и страшно вам завидую. Ваш Рубен».

После окончания училища лейтенант Ибаррури был направлен для дальнейшего прохождения службы в Московскую пролетарскую дивизию. Командовал сначала взводом, потом ротой. На третий день Великой Отечественной войны Рубен со своей ротой был отправлен в Западный особый военный округ, где вступил в бой с врагом. Шесть часов подряд его рота удерживала мост на реке Березине. Там же был ранен.

Комсомольский билет Рубена Ибаррури

«8.07.41 г. Орел. Госпиталь. Дорогие мои! Надеюсь, что вы получили мое первое письмо. Сейчас пишу вам из госпиталя в Орле. Меня ранило осколком снаряда в руку — не пугайтесь — не умираю, и пальцы уже действуют. Чувствую себя хорошо. Самое обидное это то, что пришлось покинуть фронт, а основное мое желание — поскорее задушить этих гадов. Для меня большая гордость, что я могу бороться в рядах великой и непобедимой Советской Армии. Я глубоко уверен, что фашисты сломают здесь свои зубы, так как (я писал вам об этом и раньше) каждый советский человек в душе большевик. Знаю, мама, что вы там очень много работаете, ибо наша задача — это уничтожение фашизма на фронте, а ваша — поднять народы всего мира на защиту СССР. Передай от меня привет всем товарищам, работающим с тобой. Целую вас всех. Рубен».


За тот бой на реке Березине уже старший лейтенант Ибаррури был награждён орденом Красного Знамени. Вручая испанцу высокую награду, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Иванович Калинин сказал: «Мы всегда вам верили, и вы сражались, как и подобает воину-антифашисту. Советские люди всегда будут помнить подвиги наших братьев по классу». Почти год затем Рубен провёл в тылу. Исполком Коминтерна, где он тогда служил, был эвакуирован в Куйбышев. А затем Рубен снова ушел на фронт…

«12. 08. 42 г. Дорогая мама! Не знаю, получила ли ты мое письмо. Пишу вновь. Готовимся к боям. Много занимаемся. Каждый день ем дыни и арбузы. Мама, когда будешь писать Амайе, передай её подругам по детскому дому (сестра в это время вновь находилась в Ивановском детдоме, а Долорес вернулась в Москву) привет и мой адрес. Твой Рубен».

О последнем бое капитана Рубена Ибаррури есть многие свидетельства участников Сталинградской бит¬вы, его однополчан по 100-му гвардейскому стрелковому полку 35-й гвардейской стрелковой дивизии.

Вот как описывает подвиг испанца Н.И. Афанасьев: «Для обеспечения развертывания частей дивизии генерал В.А. Глазков приказал командиру 100-го гвардейского стрелкового полка выдвинуть вперед отряд в составе стрелкового батальона, усиленного пулеметной ротой. Первый батальон гвардии капитана Н.С. Лустина, усиленный пулеметной ротой гвардии капитана Рубена Ибаррури, сына Генерального секретаря Коммунистической партии Испании Долорес Ибаррури, вечером 22 августа 1942 г. форсированным маршем двинулся навстречу врагу. Несколько часов пути, и вот уже на горизонте первые постройки, сараи, огороды железнодорожного разъезда, прикрывавшего станцию Котлубань. Выполняя ранее намеченный командиром роты план, пулеметчики гвардии старшего лейтенанта М. В. Леоненко закрыли выход противнику в степь. Завязался бой. Пулеметчики гвардии лейтенанта А.Т. Неменко уничтожили застигнутое врасплох боевое прикрытие противника. Два солдата, захваченные разведчиками в плен, дали ценные сведения: в это время по направлению на станцию Котлубань должны были двигаться 16 танков, батальон пехоты и саперная рота. «Отличная работа, товарищ гвардии капитан, — заметил подошедший к Рубену командир батальона Н.С. Лустин. — Следующая ваша задача, — продолжил комбат, — выбить фашистов из пакгауза и других хозяйственных построек железнодорожного разъезда. Наступайте вдоль железной дороги и постарайтесь прикрыть разъезд с севера, а мы их ударим с юга».

Выслав вперед группу разведчиков, командир роты Рубен Ибаррури развер¬нул подразделение в боевой порядок. Пулеметчики быстро заняли исходное положение для атаки. Данные, полученные от пленных, подтвердились. Оценив их, Рубен Ибаррури приказал группе разведчиков Никитина вывести из строя хотя бы часть танков, а также попытаться уничтожить экипажи, если они покинут машины.

К двум часам ночи 23 августа разъезд был в руках гвардейцев. В этом бою капитана Р. Ибаррури снова ранило в руку. Разрезав ножом рукав гимнастерки, он сам себя перевязал, отказавшись от медсанбата. К счастью, ранение оказалось легким, и Рубен Ибаррури продолжал руководить боем. В третьем часу ночи 23 августа подошли основные силы полка и сменили пулеметную роту Р. Ибаррури. Уставшие, измученные ночным боем, пулеметчики форсированным маршем выдвинулись в район хутора Власовки и там заняли оборону. Через час показалась группа немецких танков и десяток мотоциклистов.

— Приготовить гранаты и бутылки с горючей смесью! Передать по цепи: пулеметчики отсекают пехоту от танков! Без моей команды не стрелять! — распорядился капитан Ибаррури.

… В этом бою Рубен был тяжело ранен в живот. Истекающего кровью командира роты обнаружил у пулемета гвардии старший сержант И.С. Тимошенко и вынес его с поля боя. За что был награждён медалью «За отвагу».

Из воспоминаний медсестры военного госпиталя Средней Ахтубы Г.П. Паньшиной: «Начальник госпиталя поручил мне все время находиться около Рубена Ибаррури. Состояние его было крайне тяжелое. Лицо бледное, дыхание прерывистое, учащенное и поверхностное: гиповолемия от потери крови. Врач сказал: «Если ему немедленно не влить кровь – умрёт».

Тогда я предложила взять, сколько нужно крови у меня для Рубена – группа подходящая. Врач поблагодарил и сделал прямое переливание. Самочувствие Рубена немного улучшилось. Он улыбнулся и прошептал: «Спасибо большое тебе, сестричка. Теперь у меня две родные сестры – Амайя и Галя…». А в ночь с 3 на 4 сентября скончался – перитонит»…

Родные и друзья Рубена у его могилы. Слева — сестра Амайя

Приказом командующего Сталинградским фронтом от 22 октября 1942 года № 53/Н Рубен Ибаррури был награжден вторым орденом Красного Знамени. Позже ему присвоили звание Героя Советского Союза. Останки гвардии капитана были перенесены из Средней Ахтубы в Сталинград (Волгоград) и захоронены на площади Павших борцов. Здесь же воздвигнут совместный памятник волгоградцу майору В.Г. Каменщикову, капитанам X.Ф. Фаттяхутдинову и Рубену Ибаррури. Его именем названа улица в городе Липецке и малая планета под № 2423 — Ibarruri.

Монумент на площади Павших борцов в Волгограде

Герой дня. Зина Портнова Герой дня. Сергей Степанович Игнаткин