Бессмертный полк России. Официальный сайт

Обыкновенный фашизм. Жертвы поселка Янова

Есть у белорусско-польской границы, неподалеку от героической Брестской крепости небольшой городок, или вернее даже, поселок, в котором в тридцатые годы проживало всего около пяти тысяч душ населения. По-польски - Янов-Полесский, по-белорусски - Янова, по-русски - тезка знаменитой "текстильной столицы" Иваново. Крохотная точка на европейской карте, которой в дни Великой Отечественной войны суждено было стать местом чудовищного преступления- массового расстрела немецко-фашистскими захватчиками мирного населения. 

Здесь жили буквально "через дом" представители четырех мирных народов - поляки, белорусы, евреи, русские. Занимались кустарным ремеслом, растили сады, держали ломовых лошадей для извоза, работали на небольшой кожевенной фабрике или на сукновальне, больше похожей на старинную мануфактуру. Весь городок можно было пешком обойти за полчаса: пять десятков магазинов и лавок, одна школа, семь мельниц, пять кузниц, мастерская по ремонту музыкальных инструментов, обслуживавшая, в основном, народный оркестр единственного клуба, один медпункт со старым фельдшером во главе и с акушеркой, она же аптекарша, в роли помощницы, да чудом не закрывшиеся в лихие годы массового безбожия религиозные учреждения - православная церквушка, польский католический костел, еврейская синагога. 

Из транспортных магистралей - железная дорога с крохотным полустанком на маршруте от Бреста до Лунинца да немощеный, разбитый колесами извозчичьих фур "главный тракт", петляющий по лесам от одного такого же поселка к другому... Других "стратегических объектов" на территории поселка городского типа, как значилась Янова на советских картах, не наблюдалось.

Вплоть до самой войны городок славился промыслом лаборей. Есть такая очень специфическая профессия - собирать по миру средства на возведение храмов и нанимать строителей, по-церковному - трудников. При советской власти число лаборей значительно поуменьшилось - церкви ведь чаще разрушали, чем строили, и бывшие "народные казначеи" переквалифицировались в обычных бухгалтеров, строительных прорабов, а то и встали к печам местного кирпичного производства. Но герб городка и по сей день сохранил следы лаборской символики - серебряный храм на лазоревом поле, обрамленный по фундаменту золотой подковой - символом беспокойной, связанной с постоянными разъездами по православным землям жизни церковных "бригадиров".

В 1939 году, когда немцы захватили Польшу, через Янову хлынули потоком беженцы. В основном - - евреи, живописавшие в своих страшных рассказах зверства фашизма. Беженцев кормили, давали ночлег - и провожали дальше на восток, не особо веря до поры их горьким исповедям. Мол, что взять с перепуганного войной народа, потерявшего кров над головой, работу, саму размеренную мирную жизнь?

Немецкие солдаты-мародеры, 1941

А уже 27 июня 1941 года поселок захватила фашистская орда. Оккупация длилась более трёх лет — до 16 июля 1944 года, до прихода Красной армии.

К началу неволи в Янове почти не осталось молодежи - большинство ее в первые дни войны дружно встало у ворот районного военкомата. Кто по призыву, кто добровольно, яновцы пошли на фронт, что лучше всякой пропаганды доказывало - советская власть была местным жителям по душе. 

Крупных сражений в окрестностях Яновы не было - все силы немцы бросили на непокоренные бастионы Брестской крепости. Но, войдя в городок, немецкая армия почти сразу же приступила к своим уже традиционным бесчинствам.

Хозяин убит на пороге родного дома...

Клуб заняли под конюшню. из школы вынесли парты и сожгли вместе с книгами из школьной библиотеки прямо на площади, где до войны проходили пионерские линейки. Повесили старика-учителя. Разорили костел и сингагогу, православную церковь разграбили и сделали казармой. По иконам стреляли из "шмайссеров". В городском саду вырубили деревья и разместили палаточный лагерь стрелков II батальона 82 пехотного полка Нортхейм, входивший в состав 31 пехотной "Львиной" дивизии.

А потом началась "зачистка" населения. Первыми попали под немецкие репрессии семьи бойцов Красной армии и евреи. Над отцом большой еврейской семьи, старым Мойше Давидовичем Высоцким издевались целый день: поймали прямо на улице, по дороге в булочную, крепко побили, отвели в палаточный лагерь и заставили перечистить три сотни сапог, вымыть два десятка велосипедов. После черной работы шатающегося от усталости старика силой отволокли к полковому цирюльнику и наголо обрили. Обессиленный дед плакал, не стыдясь слез: для религиозного иудея обрить бороду и срезать пейсы - большой позор. Лишь когда Мойше Давидович лишился сознания, его полуживым бросили умирать на дороге. Хорошо, хоть не испугавшаяся немецкой кары белорусская семья решилась укрыть у себя и выходить старика...

Немецкий захватчик травит собаками пожилого еврея

Вскоре практика отлова иудейских мужчин на улицах и насильственного бритья стала массовой. Немцы действовали стандартно: врывались на рассвете в дома, хватали все мужское население без разбору, здесь же избивали и силой брили без воды и мыла, а потом с изрезанными, кровоточащими лицами гнали на "трудовую повинность" - колоть дрова, вывозить навоз за немецкими лошадьми. Русские и белорусские семьи прятали гонимых соседей, но помогало это мало - обыски и облавы стали массовыми. 

А уже в начале июля 1941 года состоялась первая «акция зачистки»: Фашисты объявили сбор евреев-фурманов (извозчиков) с конями и подводами - якобы, для перевозки важного армейского груза. Наобещали даже заплатить. И, как ни странно, извозчики им поверили. 

Часть извозчиков на работу не вышла — один из порядочных немцев посоветовал им срочно вернуться назад и скрыться. А тех немногих, что все же решились приехать на сборный пункт, семьи больше не увидели: после перевозки нескольких тонн артиллерийских снарядов их всех расстреляли - якобы, потому что они стали свидетелями секретной передислокации батареи. 

"Через нашу улицу проехал немец верхом на рыжем коне, - рассказывал свидетель событий Яков Натансон, бывший в войну 12-летним мальчиком, младшим сыном извозчика Елизара Натансона, - я узнал коня своего отца, и понял, что с папой что-то сделали, что он больше не вернется. Было это на третий день после того, как извозчиков наняли немцы. Я плакал всю ночь. А наутро мама утерла мои слезы и стала называть меня взрослым именем, по отчеству, как единственного мужчину в семье - у меня ведь были только сестры."

Расстрел немцами мирного населения по подозрению в связи с партизанами, 1941

В ночь с 4 на 5 августа на городок обрушилась настоящая облава. Немецкие солдаты в сопровождении горстки местных полицаев, в основном - поляков, снова врывались в еврейские дома и беспощадно их грабила, отнимая все нажитое до нитки. Несколько сотен евреев целыми семьями согнали на городскую площадь, где поставили на колени и продержали так до рассвета. Затем подняли и заставили... петь и плясать под угрозой пулемета. Потом немцы неожиданно распустили свои жертвы по домам. Операция под кодовым названием "еврейский праздник" была элементарной акцией устрашения - по замыслу местной комендатуры, она должна была унизить и сломить "унтерменшей", отвратить их от сотрудничества с партизанами. 

Затем в городе появились немецкие солдаты на лошадях. Они ехали по тротуару, заглядывали в окна домов, и если замечали еврея через окно, то спешивались и хватали его. Судьба арестанта, как правило, была печальна... Но беспрецедентная по цинизму акция была еще впереди. В городок прибыло подразделение СС - под видом... комиссии Красного Креста. Было публично объявлено, что, якобы, некая благотворительная организация в Швейцарии озаботилась судьбой голодающих в Белоруссии еврейских семей и прислала им продовольственные подарки. Всем евреям было велено прийти в комендатуру и встать на учет, чтобы получить эту "гуманитарную помощь"... 

За городом местные жители распахали для себя несколько небольших огородов - своя картошка помогала худо-бедно продержаться в голодное время. Объявления развесили даже на этих заборах. Но всех, кто поверил и явился за заморским пайком, собрали в "гурт", как скотину, и погнали на рыночную площадь. Около 400 евреев-мужчин в возрасте старше 16 лет окружили и начали избивать на глазах их родных. Одна женщина буквально вцепилась в своего мужа, когда эсэсовец пытался его увести, — и обоих застрелили на глазах их детей. Затем всех согнанных поделили на три отряда - по физическому состоянию, построили в колонны и повели из города вон.

Облава на евреев, 1941

- Люди думали, что немцы сортировали их для работы, иначе зачем было среди стариков и мальчишек отбирать самых физически здоровых, - писал позже единственный выживший из 400 , Файвел Каплан, - но уже на окраине города некоторых стали попросту убивать. Били плетьми, топтали конями, изредка стреляли. Я видел, как немецкие кони тяжелыми копытами давили и топтали упавших. Нас вывели за город, старых и больных убили возле старого еврейского кладбища, а остальных расстреляли в двух милях в урочище Боровица (Боровичи). Еще одну колонну отвели на 3-4 км за город по шоссе Иваново-Пинск и расстреляли в 100 метрах от шоссе с правой стороны — местность называется Поливка или Горельцы. В меня тоже стреляли, я был ранен, упал и решил притвориться мертвым, каждую минуту ожидая удара ременного бича или подкованного копыта, которое размозжит мою голову. По счастью, меня бросили, и ночью я дополз до околицы, где меня спрятали и выходили чужие добрые люди.

Но не все местные жители спасали жертв фашизма. Были и те, кто добровольно пошел в "бобики" - так с первого дня оккупации в Янове прозвали полицаев. Появилась в городке женщина-украинка, якобы, бежавшая из пересыльного лагеря, которая говорила, что евреев держат на старой лесопилке. Морят голодом и непосильным трудом, но она, мол, знает, как туда пробраться, чтобы накормить узников. И люди отдавали ей продукты...

Расстрел

Евреям было приказано назначить представителей для формирования юденрата - органа общинного самоуправления, председателем которого был назначен старик Альтер Дивинский, который и перед войной был руководителем местной еврейской общины. Юденрат отвечал за организацию еврейской рабочей силы для нацистов и составлял списки людей, которых отправляли в лагеря или с которых собирали разные поборы для немцев. Нацисты издевались над членами юденрата, наказывали их физически по свой прихоти, иногда приказывали еврейской полиции избивать их.

Нарукавную повязку с Давидовой звездой, которую евреев под страхом смерти обязали носить сразу после оккупации, немцы приказали заменить на жёлтый круг на верней одежде (на груди и спине), а затем — на жёлтую шестиконечную звезду, которую должны были носить все евреи старше 10 лет.

Альтер Дивинский смог оказывать существенную помощь соплеменникам, организовав доставку бедным семьям еды и лекарств. Впоследствии он был расстрелян нацистами из-за отказа участвовать в «селекции» узников для уничтожения.

В канун еврейской Пасхи 1942 года в Иванове немцы, реализуя нацистскую программу уничтожения евреев, начали организовывать в местечке настоящее гетто. Евреям приказали переселиться в полуразоренный квартал из 70 одноэтажных домов. Селили по три-четыре семьи в одну комнату, люди спали вповалку на полу, задыхаясь от тесноты. Перед переселением евреев власти приказали юденрату выделить рабочих для вкапывания столбов и натягивания колючей проволоки вокруг гетто. По мере заселения в гетто евреев из близлежащих деревень, условия стали настолько невыносимыми, что нацисты позволили включить в гетто ещё несколько домов. Общее количество узников составило по разным данным от 2 до 3,5 тысяч человек. Немецкий врач, чтобы в условиях скученности не завелась вошь, велел обрить всех узников наголо - и мужчин, и женщин.

Казнь фашистами девушки, помогавшей партизанам

Из протокола судебного заседания над одним из палачей — эсэсовцем Адольфом Метшем. Обвиняемый — Петш, участник расстрела Яновских евреев:

«Мы стреляли евреям, которые лежали в яме, в голову из пулемётов, и делали одиночные выстрелы. Перед расстрелом евреи должны были раздеться. Расстреливали всех: мужчин, женщин и детей. Что касается количества казнённых, я не помню точное количество. Но точно можно сказать, что их было несколько сотен. Во время расстрелов в Янове мы наблюдали разные сцены, особенно когда расстреливали матерей и детей, тех, кто нянчился с новорождёнными. В таких случаях сначала на глазах матерей убивали детей, чтобы дети не кричали ещё громче. Жертвы должны были лечь лицом вниз. Они ложились на уже расстрелянных людей. Когда дело дошло до расстрела матерей с маленькими детьми, женщинам сказали, что они должны положить детей рядом с собой. Головы детей должны были быть открытыми, чтобы избежать „трудностей“ с попаданием во время стрельбы, иначе дети сразу не погибнут. Мы не проверяли, убиты ли все жертвы. Во время „акции“ мы не ели, а только курили. Мы не могли есть, потому что стоял сильный запах мертвых тел...».

Погром в гетто. С рисунка современного художника.

Много узников Ивановского гетто были убиты в июне 1942 года, когда на станцию Бронная гора было доставлено пять эшелонов — в подавляющем большинстве с евреями, и второй эшелон из 46 вагонов привез обреченных людей со станций Дрогичин, Иваново и Городец.

Летом 1942 года двое полицаев-садистов, которых называли «номер 13» и «номер 41» по бляхам с номерами на форме, терроризировали гетто, до смерти избивая и грабя узников. Особой удачей у "тринадцатого" было найти старика с золотыми зубными протезами - на этот случай полицай всегда носил с собой электротехнические щипцы и рвал ими зубы с кровью, ломая жертвам челюсти.

Казнь мирных граждан айнзацотрядом оккупационных властей

А в сентябре 1942 года гетто было полностью уничтожено. Сразу после Рош а-Шана , еврейского Нового года, в середине сентября 1942 года, в Иваново прибыло большее количество немцев-кавалеристов. На окраине города в деревне Рудск по приказу нацистов местные крестьяне заранее выкопали ямы. Германский администратор Лоренц уверил евреев Янова, что рвы будут использоваться в качестве подземных хранилищ для бензина, и что евреи не пострадают, так их работа «существенная для германской экономики».

Все люди в гетто, которые могли работать, были направлены на работы. Вечером 24 сентября всем евреям, которые работали на лесопилке, приказали остаться на ночную работу и принести с собой еды на три дня.

Утром 26 сентября 1942 года гетто было оцеплено полицией. Узников собрали на площади, и вскоре первую колонну евреев под усиленной охраной вывели из гетто к месту расстрела по дороге на деревню Рудск. Колонны выводились до полудня. Уже по дороге многие евреи были убиты, и путь из гетто к рвам был буквально устлан телами.

Место казни находилось в 4 километрах от городка и в 2 километрах к западу от деревни Рудск, в 200 метрах южнее железной дороги. Узники гетто шли спокойно, матери сильно прижимали к себе детей, супруги и юные 16-летние влюбленные шли обнявшись...

Возле ям обреченных людей группами заставляли полностью раздеться, спуститься в яму и лечь лицом вниз. Потом их убивали выстрелами в голову из пулемётов и винтовок. Несколько десятков человек пытались бежать, но большинство из них были тут же застрелены.Обувь и одежда убитых после сортировки были отправлены в Германию.

Это фото нашли в кармане у немецкого военнопленного. Подпись к карточке была цинична: "Последний еврей в городе".

По данным комиссии по расследованию нацистских преступлений, 26 сентября 1942 года в Рудском лесу были убиты около 2 000 евреев.

На следующий день — 27 сентября 1942 года, ликвидация гетто была продолжена. Начались массовые расстрелы на самой территории гетто. Перед убийством евреев также заставляли снять с себя одежду и обувь. Люди прятались в подвалах, чердаках, подкопах и других тайниках. Нацисты с полицаями облили бензином и подожгли дома в гетто, и сотни людей сгорели заживо. Те, которые пытались избежать пожара, расстреливались. Женщины перебрасывали детей через колючую проволоку — в последней надежде, что их кто-нибудь спасет, но каратели из оцепления бросали детей обратно в огонь. Тех, которые сдались во время пожара, собрали возле здания юденрата. Из них некоторых живыми бросили в огонь, остальных расстреляли.

Убив евреев в Иванове, айнзатцкоманда пришла на лесопилку и собрала работающих там евреев во внутреннем дворе. Большинство мужчин подчинилось, а многие женщины и дети спрятались и не вышли. Нацисты тщательно обыскали лесопилку, собрали и построили евреев и начали отбор. Мужчин-специалистов оставили, а остальных раздели, увели и убили.

У немецких карателей были популярны фото на фоне казненных

Из воспоминаний Лейбы Резника, узника гетто:

«Ворота лесопилки раскрылись и набежала свора нацистов. Внезапно мы услышали голоса снаружи, крики „Они пришли убить нас!“ Крики „FerfluchteJuden, heraus!“ („Проклятые евреи, выходите!“) доносились до нас. Я был напуган до смерти разговором маленькой еврейской девочки и фашиста, который её поймал. 

Я слышал её крики и помню точно её слова, когда она плакала и умоляла нациста пощадить её: „MeinlieberHerr, Ichbinsehrjung, Ichhabeangst, Ichwillnichtsterben“. („Мой дорогой господин, я очень маленькая, я напугана, я не хочу умирать“.). Фашист постарался утешить её. Тихим и бесстрастным голосом он сказал: „Habkeinangst, es dauertnichtlang, wirbenutzenmachineGewehr“ („Не бойся, это будет быстро, мы стреляем из пулемётов“)».

После расстрела

27 сентября были убиты около 1 500 узников — в подавляющем большинстве женщины и дети. Местных жителей заставили перевозить на повозках и хоронить тела узников гетто в Рудском лесу. Оставленных в живых 62 еврея-ремесленника убили в середине октября 1942 года — когда им нашли равноценную замену из местных.

В 1944 году немцы, пытаясь скрыть следы преступлений, заставили советских военнопленных раскапывать расстрельные ямы и сжигать тела ивановских евреев, переложив их бревнами.

Только немногим евреям Иванова, в основном - подросткам, удалось бежать и присоединиться к партизанским отрядам. Из гетто всего выжило менее 100 человек. В лесу возле Иванова какое-то время прятались 16 человек, но только один из них выжил после обнаружения их гитлеровцами.

Ханну Городецкую вели к месту казни с двумя сыновьями, и когда охранник ударил одного из её детей, она в ярости и швырнула песком в лицо немцу, закричав: «Дети, бегите!» В случившемся замешательстве среди немцев многие попытались сбежать, большинство из них были застрелены, включая саму Ханну и младшего сына, но её старший сын Иегудиил сумел сбежать, выжил и после войны стал свидетелем на Нюрнбергском процессе. 

Маленький мальчик Гетцель Шустер убегал во время расстрела, но был схвачен какой-то старухой, которая за волосы потащила его к немцам. К счастью, у него были короткие волосы, он высвободился и сбежал. Ему тоже удалось остаться живым.

Белорусская семья Лагодичей , рабочий Николай и его жена Федосья, спрятали от облавы и расстрела Нехемию Кацкович, хотя им за укрывательство беглого из гетто парнишки грозила смертная казнь... Ужаснее всего было то, что ночами Нехемии после издевательств и расстрела родных снились кошмары - и мальчик страшно кричал во сне. Чтобы обмануть бдительность полицаев, которые могли услышать эти крики, Федосья симулировала душевную болезнь и приписала вопли себе. Немцы побрезговали обыскивать дом "сумасшедшей" - и это спасло жизнь всей семьи с еврейским приемышем...

Расследование преступлений фашизма ведет комиссия во главе с академиком Бурденко. Осмотр покойных на месте казни.

Ныне в Иванове установлены два памятника жертвам геноцида — мемориал на месте убийства в двух километрах от города перед деревней Рудск, и мемориал убитым евреям, военнопленным и партизанам на улице Пушкина.

Подвиг Георгия Хлебникова 21 января 1944 года Военно-исторический календарь. 28 сентября