Бессмертный полк России. Официальный сайт

Петр Сгибнев. Истребитель истребителей.

25 августа отметил бы день рождения Пётр Георгиевич Сгибнев, советский офицер, военный летчик, герой Великой Отечественной войны, однополчанин знаменитого аса Бориса Сафонова.

Петр родился в огненном и голодном двадцатом году, в деревне Шевелево Кашинского района Тверской области, в крестьянской семье. Учился в сельской неполной средней школе, а в 1936 году, когда семья переехала в Ленинград, стал курсантом аэроклуба.

...Через четыре года комсомолец Сгибнев в строю таких же, как он, курсантов-красвоенлетов стоял на летном поле школы военно-морских летчиков в Ейске и слушал приказ начальника курса о присвоении выпускникам офицерских званий. А еще через два с половиной месяца загремело из репродуктора над полковой казармой: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!»...

Летчик Петр Сгибнев

Великую Отечественную войну лейтенант Петр Сгибнев встретил в истребительном полку на Балтийском флоте, в эскадрилье капитана Денисова — Героя Советского Союза, аса еще предыдущей, Финской войны.

Впервые лицом к лицу он встретился с противником, когда 6 июля 1941 года девятка «чаек», в составе которой шёл Сгибнев, близ полуострова Ханко атаковала крупный фашистский транспортный конвой.

Немецкий караван в охранении эсминцев и сторожевиков был остановлен советскими эсминцами «Сердитый» и «Смелый», а сверху на врага обрушилась еще и эскадрилья «чаек». Петр выбрал мишенью мышасто-серый немецкий катерок из охранения конвоя и буквально спикировал на него, исполосовав очередью компактные надстройки вражеского корабля.

Советские летчики и истребитель И-153 «Чайка»

Скорость у катера — под сорок узлов, но у самолета-то все восемьдесят... Сгибнев гонял фашиста по острой балтийской зыби, как хотел. Хлестал пулеметными очередями, словно подгоняя на тот свет... Пока внезапно над прозрачным фонарем кабины «чайки» не скользнула черным крестом тень «мессершмитта». Звено немецких истребителей пришло на помощь своему сторожевику.

Сгибневу пришлось бросить недобитый катер и заняться новым противником... Германские истребители свое дело знали: они увлекали Петра, и без того в погоне за катером оторвавшегося от своих, еще дальше от основного места сражения. С одиночкой, к которому не смогут подоспеть на выручку товарищи, справиться легче! Однако Петр оказался ловчее своего врага, и одного немца почти сразу же сбил. Зацепил по крылу и второго, но тут сам был легко ранен. Продолжать сражаться? Но этак и кровью истечешь, чего доброго... Выходить из боя? Да это же от трусости недалеко! Сомнения молодого пилота разрешило появление на этом участке боя звена комэска Денисова: отважный командир заметил, как Сгибев сражается с тремя фашистскими пилотами, и вместе со своими ведомыми поспешил к нему.

— Теперь нас стало четверо против двоих, а в таком раскладе немцы уже не воюют, отступают. Им непременно нужно превосходство в численности! — рассказывал позже Петр Сгибнев.

По возвращении на аэродром Сгибневу... крепко попало от того же Денисова. Еще не сбросив пропахшей дымом кожаной куртки, командир сердитой птицей ворвался в барак личного состава:

— Слушай сюда, лейтенант! Если еще раз увижу, как ты в бою голову теряешь — сам ее тебе оторву, все равно не нужна ни к черту!

— Виноват, товарищ комэска...

— Так, уже лучше... А в чем виноват-то, понимаешь ли?

— Потерял контроль за общей обстановкой и при попытке атаки врага оторвался от ведущего...

— Верно. А какие это имело последствия?

— Огневой контакт с превосходящими силами противника и бой в невыгодных маловысотных условиях.

— Правильно ситуацию оцениваешь! Дальше!

— А также создалась угроза поражения в бою и гибели личного состава...

— Вот ведь, как по писаному говорит! Нет бы проще выразиться: «И чуть не ухлопали меня, дурачка, вот как, товарищ Денисов!»... Что — совестно? От стыда обычно краснеют, а ты — бледнеешь...

— Да он в ногу раненый, вот и бледный. Кровопотеря, товарищ комэска! — выдал Петра кто-то из летчиков.

— Вот как?.. Значит, я тут ругаюсь с ним, думаю, как наказать за то, что без толку башку под топор подставляет, а его заместо меня уже немец наказал?.. Ранен — в санчасть, немедленно! А как выйдешь здоровым — воюй так, чтобы со святыми упокой был не тебе, а твоему противнику.

Урок выживания в бою Петр запомнил. Но азарт в бою и лихость на миру так и остались чертами его беспокойного, взрывного характера. Хладнокровия влюбленному в небо парню, по большому счету, никогда не хватало...

На таком самолете начинал войну Петр Сгибнев

Уже во время следующего боя Петр со своим звеном вышел на прикрытие в Ирбенском проливе первой в истории Второй Мировой атаки торпедной флотилии на вражеский конвой в светлое время суток. Шесть «мессеров» пытались сорвать эту атаку. Звено лейтенанта Сгибнева отразило нападение и дало возможность краснофлотцам довершить разгром конвоя: балтийские «морские охотники» утопили 5 неприятельских кораблей, сам Петр сбил «мессершмитт», но снова был ранен, на этот раз — тяжелее, в голову. Поврежденный истребитель пришлось сажать на вынужденную — слава богу, на еще не занятый врагом берег.

За этот бой Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 августа 1941 года Сгибнев был награждён орденом Красного Знамени.

А комэска Денисов опять ругался:

— Ты, Сгибнев, так и будешь в родной части бывать проездом — из госпиталя в госпиталь? И где я тебе столько «чаек» возьму, если ты в каждом вылете будешь по самолету гробить?.. Если лихой такой рубака — шел бы в кавалерию служить, не в авиацию, конь стране дешевле обходится!

— Виноват, товарищ комэска!..

— Во, видали? Опять свое — виноват да виноват... Перед матерью своей вину держи, не передо мной! Она по тебе, чертяка, убиваться будет, если не вернешься однажды...

Во время вылета на прикрытие Моонзундских островов Сгибнев чуть не погиб.Снова увлекся в атаке и не заметил, как расстрелял до нуля весь боезапас. А у немцев-то патроны еще остались. Враги взяли самолет Петра в «клещи» и принялись с короткой дистанции расстреливать из пулеметов. Пули раздробили приборную доску, осколки стекла полетели пилоту в лицо, разбили защитные очки. Следующая очередь перебила маслопровод — и в кабину ворвалась струя горящего масла...

Удивительно, но факт: несмотря на ранения и ожоги, Петр остался в сознании. Почти ослеп от брызг раскаленного масла — и буквально на ощупь продолжал вести машину.

Немцы увидели, что за кабиной «чайки» тянется мутный масляный шлейф, что боевая машина сбоит двигателем, рыскает на курсе. Решили, что летчик — не жилец, и бросили преследование. А Петр по наитию дотянул до опушки леса, штурвалом удержал норовящую свалиться в штопор «чайку» и пошел на вынужденную...

Сознание летчик потерял при ударе о землю: несмотря на то, что почва на краю леса была болотистой, посадка получилась жесткой... А в себя пришел только на следующий день — в госпитале. Попытался открыть глаза. Темно... Ночь, не иначе?

-Братцы, где я? И сколько нынче времени?

Как сквозь ватную пелену донесся откуда-то глуховатый, усталый женский голос:

— Ты в госпитале, голубчик, в Ленинграде. А времени сейчас половина десятого...

— Вечера?

— Утра, голубчик.

Вот тут-то летчику Сгибневу стало по-настоящему страшно... Гораздо страшнее, чем в бою.

— Сестра!!! — Петр рванулся привстать на хрустких казенных простынях.

— Тише, тише, здесь я, рядом, — маленькие, но сильные руки надавили на плечи, вернули разом ослабевшее тело на подушки. — Если чего надо — просто говори и все, я сделаю, а кричать не надо, и вставать тебе пока нельзя. Пить хочешь?

— Сестра, выходит, я... Я — ослеп?

— Врачи говорят — временно. Ожоги залечим — будешь видеть...

Лечение было недолгим, но интенсивным — врачи изо всех сил старались не допустить образования бельма, главной причины слепоты при травме и ожоге роговицы глаз. На пятый день Петр начал различать свет и тьму. На восьмой — разглядел, что ухаживающая за ним медсестра Аня — настоящая красавица. На двадцатый — смог прочесть в фронтовой газете известие о том, что его полк награжден орденом Красного Знамени...

После госпиталя Петра отпустили на побывку домой. В чадящий пожарами после бомбежки город. Семья встретила летчика тревожными, горькими вестями: недавно получили похоронку на брата Николая. Во время фашистского налета младшие брат с сестрой — Шура и Боря — не смогли спуститься в бомбоубежище и погибли. А отец несколько недель назад написал, что едет из госпиталя домой комиссованным вчистую после тяжелого ранения — воевать ему больше нельзя. Да вот что-то до сих пор не доехал...

Перед боевым заданием

После госпиталя Петр получил новое назначение — на Северный флот. Здесь ему предстояло служить под командованием знаменитого аса Бориса Сафонова — в составе 78-го истребительного авиаполка. Выдали Петру и новый самолет — вместо «чайки» отечественного производства морем с одним из союзнических конвоев привезли британский истребитель «харрикейн». Уже через месяц, освоив новую машину, 22-летний лейтенант Сгибнев возглавил эскадрилью, а в начале апреля прибавил к ранее сбитым четверым фашистам пятого. Кстати, именно после пяти сбитых самолетов летчика можно с полным правом называть боевым...

Знатокам военного кино известен факт: прототипом «поющей эскадрильи» в фильме «В бой идут одни старики» была, в том числе, и полковая самодеятельность 78-го истребительного. У Петра оказался сочный, глубокий природный баритон, а ведомым у Сгибнева служил Карп Лопатин, прекрасно владевший семиструнной гитарой. Русские и цыганские песни в исполнении дуэта боевых товарищей звучали на каждом празднике...

Особенно красивый концерт полковые артисты дали в мае 1942 года — на торжествах в честь присвоения полку Гвардейского наименования. И никому в тот праздничный вечер было невдомек, что через несколько дней сержант Лопатин бросит свою машину навстречу «мессеру», зашедшему в хвост сгибневского истребителя, ударит врага крылом... Отважный летчик и талантливый музыкант погибнет при этом таране, спасая жизнь своего командира.

А через несколько дней не станет и Бориса Сафонова — его самолет будет сбит над морем во время прикрытия транспортного конвоя PQ-16.

Комполка Борис Сафонов с соратниками принимает Гвардейское знамя

Петру Сгибневу было суждено пережить своих боевых друзей всего на год. За это время он сбил 19 машин врага. На Северном флоте за ним закрепилась репутация мастера воздушных атак, трижды был удостоен летчик ордена Красного Знамени.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1942 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, старшему лейтенанту Сгибневу Петру Фёдоровичу было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

На митинге, собранном в полку для вручения ему Золотой Звезды Героя и ордена Ленина, он сказал следующее:

— С большой радостью узнал я о присвоении мне звания Героя Советского Союза. Лучшим моим ответом на эту высокую награду и доверие будут сбитые вражеские самолёты, уничтоженные солдаты и офицеры, поднятые на воздух дзоты, артиллерийские батареи, пулемёты и прожекторы. Даю клятву Родине, что буду и впредь драться с врагом, не жалея ни сил, ни жизни.

Вспоминает Герой Советского Союза, известный лётчик Захар Артёмович Сорокин:

«Невысокий, ладно сбитый, очень подвижный и такой молодой, что если бы не твёрдый взгляд карих глаз на круглом загорелом лице, то показался бы совсем юнцом! Но на синем кителе этого «юнца» сверкала Золотая Звезда Героя. Он был образцом собранности и умелой организации всех дел на земле и в воздухе...»

Вспоминает фотокорреспондент ТАСС по флоту Евгений Халдей:

«П.Г. Сгибнев. Ему было двадцать два года, когда его назначили командиром авиаполка, где служил Б.Ф. Сафонов. Я пришёл на командный пункт фотографировать Петра Сгибнева с начальником штаба и комиссаром авиаполка за разработкой операции. Сгибнев очень стеснялся своей большой должности и с трудом придал себе серьёзный вид».

Десятки раз Пётр Георгиевич принимал участие в воздушных боях вместе с Сафоновым, а затем и без него, используя его тактические приёмы. Не обошлось без участия Сгибнева и в знаменитом воздушном бою 19 апреля 1943 года, когда лётчиками-гвардейцами было сбито 5 вражеских самолетов, в том числе и известный немецкий ас Рудольф Мюллер.

Немецкий ас Руди Мюллер

19 апреля 1943 года лётчики 2-го гвардейского ИАП провели довольно успешный бой с большой группой самолётов противника пытавшихся штурмовать аэродром Ваенга. В этом бою нашими лётчиками было сбито 5 вражеских самолётов и потеряна лишь одна «Аэрокобра», пилот которой погиб.

Рудольф Мюллер, известный немецкий ас, имевший к тому времени на своём счету 94 воздушные победы и награждённый высшей наградой фашистской Германии — Рыцарским крестом с дубовыми листьями, был взят в плен при попытке перейти на лыжах линию фронта, после вынужденной посадки, совершенной им неподалеку от озера Мальярви. По некоторым источникам, при перемещении в лагерь № 2 в Мордовии он был застрелен 21 октября 1943 года при попытке к бегству.

Сбитый ас и заслуженная награда...

Подробное описание воздушного боя, в котором был сбит Рудольф Мюллер, приведено в книге Героя Советского Союза Сергея Георгеевича Курзенкова «Под нами земля и море»:

«... В период моего лечения в госпитале меня часто навещали боевые друзья. Они приносили новости и печальные и радостные. Особенно обрадовала меня весть о победе лётчиков-гвардейцев под командованием Героя Советского Союза Петра Сгибнева над «неуловимым» немецким асом Рудольфом Мюллером. Приказом командира полка этот сбитый самолет был записан на боевой счёт молодого летчика Николая Бокия, начавшего войну в звании сержанта.

Взятый в плен обер-фельдфебель Мюллер оказался кавалером высшего Рыцарского креста и многих других наград, любимцем самого шефа гитлеровской авиации.

По приказу Геринга для него построили особый, несерийный самолет с более мощным мотором и высокими аэродинамическими качествами. Истребитель обладал гораздо большей, чем у его собратьев, скоростью, маневренностью и скороподъёмностью. И надо признать, Мюллер за короткий срок причинил нам немало неприятностей. Трудность борьбы с ним заключалась в том, что он избегал воздушных боев, не участвовал в них даже тогда, когда его коллегам приходилось очень туго. Во время таких схваток он со своим ведомым держался выше всех и, как хищник, высматривал добычу. Стоило кому-либо из наших летчиков оторваться от группы, как Мюллер налетал на него и почти в упор открывал огонь. А стрелял он довольно неплохо, уничтожал цели обычно с первой атаки. Жертвами его становились обычно молодые, неопытные летчики.

Мы не раз пытались перехватить Мюллера, но безуспешно. Завидев советских истребителей, он немедленно уходил. Немецкий ас казался действительно неуловимым. Но, как говорится, сколько веревочке не виться, а быть и ей концу! Подобрали к нему «ключик» наши летчики во главе со своим 22-летним командиром Петром Сгибневым.

Однажды этот герой, подобно ракете, влетел в нашу палату. Невысокого роста, сероглазый, с тонкими чертами лица, капитан весело и громко произнёс: «Я не лишний?!» После того, как он сообщил нам последние новости, я от лица всех присутствующих поздравил его с победой над Мюллером.

— Не меня нужно поздравлять, а Николая Бокия, — лукаво сощурив озорные глаза, отозвался Сгибнев. — Ведь на его личный счет записана эта победа.

— Это нам известно, Петя... Но мы слышали про ваш бой из третьих лиц. А ты, так сказать, первоисточник. Расскажи, как вы подловили «неуловимого».

Отлетался полосатый

Пётр Сгибнев с виду был похож на мальчика. Но у этого мальчика на кителе уже красовались: Золотая Звезда Героя, орден Ленина и два ордена Красного Знамени. Капитан поправил сползающий с плеч белый халат и неторопливо начал свой рассказ.

— Этот воздушный бой лётчики моего полка начали без меня. Я с ведомым выполнял другое задание — сопровождал до Ловозера транспортный самолет Ли-2. Проводили мы подопечного до безопасного района, развернулись и легли на обратный курс. Летим... Высота 4000 м. На небе — ни облачка, ни дымки. Видимость редкостная. Под крылом — пятнистая тундра, справа Баренцево море. Полпути пролетели спокойно. В эфире — тишина. Вдруг заговорил «Казбек» — аэродромная радиостанция:

— «Кама-30»! Курс 120, Зимняя Мотовка. Большая группа истребителей противника!

Эге, думаю. Ребята уже в воздухе. А «Кама-30», как положено, отвечает:

— Вас понял! Приступаю к работе!

Выслушав разговор по радио, спрашиваю у ведомого:

— Поняли обстановку?

— Так точно, понял, — отвечает он.

— Тогда поднаберём высоту, может пригодиться...

Снова заговорил «Казбек». Он передал «Каме», что группа новых самолетов FW-190 в сопровождении Ме-109 продолжает полёт к Мурманску. Ведущий нашей группы истребителей тут же определил, кому какие цели атаковать. Через несколько секунд мои орлы, перехватив противника, навязали ему воздушный бой.

Мы увеличили скорость... Далеко внизу показались наши аэродромы. Над ними на разных высотах в вихре боя кружились наши и вражеские самолеты. По привычке внимательно осматриваю небо. Вдруг замечаю над каруселью дерущихся пару «Мессеров». Впереди идёт камуфлированный, за ним, на вытянутой дистанции — ведомый в обычной, грязно-серой окраске.

— Видишь полосатого? — спрашиваю ведомого, а сам начинаю волноваться. Знаю, что этот камуфлированный истребитель необычной окраски пилотирует Мюллер.

— Вижу! — отвечает мой напарник.

— Хорошо... Используем тот же приём, которым пользуется противник. Пошли на солнце!

Дали моторам полные обороты, винты на малый шаг и в набор высоты. Район боя обошли южнее, не спуская глаз с Мюллера и его ведомого. Противник не заметил нас. Упоённые лёгкими победами, они, видимо, даже мысли не допускали о том, что выше них может кто-либо находиться, и поэтому глядели только вниз, высматривая добычу. Когда мы набрали 7000 м и заняли выгодную позицию, я приказал ведомому: «Иду в атаку! Оставайся на высоте. В случае чего прикроешь».

Дальше всё было разыграно как по нотам. Пикируя по лучу солнца, я быстро сблизился с Мюллером. Правда, он каким-то чутьём угадал грозящую ему опасность и, чтобы выйти из-под удара, бросил машину в переворот. Но я успел поймать в прицел правое крыло «Мессера» и выпустил очередь из 37-мм пушки. От полосатого полетели огненные брызги и куски дюраля.

Пока Мюллер соображал, что с ним произошло, его подбитый истребитель уже успел войти в спираль и, сделав два витка, оказался на высоте, где шёл воздушный бой. Тут ему порцию снарядов добавил не растерявшийся Николай Бокий. Меткой очередью он разбил радиатор полосатого. Мотор «Мессера» заклинило. Мюллеру пришлось выбирать одно из двух: или выпрыгнуть с парашютом и сдаться в плен, или планировать до последней возможности, рискуя разбиться при посадке в сопках. Но он, видимо, ещё не терял надежды на спасение и повернул на юг, рассчитывая подальше уйти в тундру.

Уверенный, что Бокий добил Мюллера, я бросился на перехват его ведомого. Но тот, форсируя мотор, поспешил удрать. Я погнался за другим. Догнал и шлёпнул... Вдруг меня охватила тревога: а где же сам ас? Наконец, увидел его. Всеми силами сохраняя высоту, он искал место для посадки. Надо было срочно принимать меры. Если Мюллер благополучно приземлится, то встанет на лыжи и уйдёт! Он всегда возил с собой в кабине пару коротких лыж, на которых носился со скоростью мастера спорта, два раза он уходил после вынужденных посадок именно так. Дотянув до заснеженного озера, расположенного южнее нашего аэродрома, «полосатый» с ходу сел...

Я немедленно сообщил об этом по радио в полк и приказал подготовить к вылету По-2 на лыжах. Мы с ведомым сели. По-2 уже ждал меня с работающим мотором, а рядом — инженер по вооружению с автоматом. Я подрулил к нему, выскочил из кабины истребителя и крикнул: «Скорее в самолёт! Надо ловить Мюллера!»

Спустя несколько минут мы уже кружили на По-2 над озером. «Мессер», оставив на снегу глубокую борозду, лежал на животе с погнутым винтом. Его кабина была открыта. От самолёта к скалистому берегу тянулся лыжный след. Мюллер ушёл. Лыжня обрывалась среди лобастых валунов. Возможно, там он и затаился.

Возвратившись к озеру, я с ходу сел и подрулил к «полосатому». Не выключая мотора, мы с инженером выскочили из кабины и поспешили к «Мессеру». Все его приборы оказались целыми. Следов крови не было видно. Значит, осколки снарядов не зацепили летчика. Не побился он и при посадке. На сиденье лежал парашют. Я вытащил его на крыло, осмотрел. В кармашке ранца оказалась небольшая карточка, весьма похожая на визитную: «Обер-фельдфебель Рудольф Мюллер».

Теперь нужно было действовать быстро... Вернувшись на аэродром, я сразу доложил обо всём командующему ВВС. Были немедленно приняты меры для поимки Мюллера. На следующее утро мы с инженером снова вылетели на По-2 искать немецкого аса. Нам удалось напасть на его след. Мюллер оказался отличным лыжником — за ночь он прошел около 90 км от места вынужденной посадки. Далее лыжня терялась в лесном массиве.

Данные разведки мы передали по радио пограничникам. Они выслали навстречу Мюллеру группу лыжников с собаками. На исходе дня они, наконец, настигли беглеца. Он спал под нависшей скалой, утомленный 150-километровым лыжным марафоном. «Непобедимый» Мюллер не сопротивлялся. Покинув свою берлогу, он вскинул руки и сразу сдался...

На допросе он признался, что не является ярым нацистом и не питает к нам никаких враждебных чувств. Война была для него своего рода спортивным состязанием... Мюллер охотно рассказал о себе, своих начальниках и лётчиках, назвал все известные ему аэродромы и раскрыл систему их охраны. Словом, он не произвёл того впечатления, на которое мы рассчитывали." — закончил свой рассказ Герой Советского Союза Пётр Сгибнев».

Николай Бокий

3 мая 1943 года командир 2-го гвардейского Краснознамённого истребительного авиаполка имени Б. Ф. Сафонова гвардии капитан Сгибнев при выполнении учебного полёта допустил ошибку и разбился на своем аэродроме.

По воспоминанию одного из учеников Б. Ф. Сафонова — генерал-майора Н. Г. Голодникова:

«В этот день в полк прибыла группа руководящего состава ВВС СФ и штаба Северного флота. Капитан Сгибнев П. Г. показывал учебный воздушный бой со своим ведомым сержантом Иваном Лаптевым. Бой был исключительно интересным, по его окончании он подал команду Лаптеву заходить на посадку, что тот и сделал, а Сгибнев, пройдя над полосой, на малой высоте решил сделать бочку, при выполнении которой допустил ошибку и на глазах у зрителей врезался в землю в конце аэродрома».

Похоронен герой был на военном кладбище города Североморска.

В штабе авиаполка. Крайний слева — Петр Сгибнев

Подвиг Георгия Хлебникова 21 января 1944 года Петр Бажин. Комбат с того света