Бессмертный полк России. Официальный сайт

Морская слава России. Небываемое – бывает!

Шел пятнадцатый год Северной войны, год 1714 от Рождества Христова…
Уже подзатерлось в памяти народов горькое поражение русской армии от шведов под Нарвой, отгремели залпы салюта в честь Полтавской победы. Сухопутная шведская армия истаяла под ударами обновленных петровских войск. Соотношение сил изменилось в пользу России – молодой Империи, безжалостно избавлявшейся под предводительством великого царя-реформатора от остатков косного, неповоротливого, длиннополого и долгобородого прошлого, от технической отсталости, от боярского произвола, «от посконного белья да батожного битья» … 

Некогда непобедимый, король Швеции Карл стремительно терял свои позиции на шахматной доске Европы. Тут бы ему мира и попросить, сохранить хоть остатки державной чести и собственного достоинства... Пятнадцатый год уж воюет, и с 1709 года, с самой Полтавы – без особенных побед! Да где там победы – едва сам ноги унес с украинских земель, доскакал аж до Стамбула, рассчитывая на союзническую помощь турецкого султана…

Самодержец российский Петр I, предпочитавший, впрочем, чтобы его называли просто артиллерийским сотником, бомбардиром Петром, сыном Алексеевым, внуком Михайловым, был согласен после Полтавской победы заключить мирный договор со шведами. При условии возвращения России территории Эстляндии и Лифляндии, «некогда и искони бывших под славянами». Но Карл XII об этом и слышать не желал. Не справилась с русскими армия – даст Бог, флот справится! А флот у короля был один из сильнейших в Европе, ежели не считать англичан…

Гвардейцы Петра Великого

Петр быстро понял, что в сложившихся условиях единственный способ покончить с войной – победить в ней не только на суше, но и на море. Освободить карельские и финские земли, старинную русскую Ижору. А буде удача – то и перенести военные действия на территорию Швеции, дойти до самой Стекольны (так на русских картах обозначали город Стокгольм).
Ближайшей задачей русское командование поставило: отбросить Шведов с Карельского перешейка, занять оборонительную линию Выборг – Вуокса - Кексгольм и выбить шведов с Балтийского побережья от Нарвы до Риги, обеспечив этим самым безопасность строящейся новой столицы - Петербурга.

Уже взяты были Выборг, Рига, Ревель. На верфях питерского Адмиралтейства спускались на воду по полсотни кораблей в год – от легких весельных скампавей до величавых парусных линкоров. Молодой российский флот свободно контролировал Финский залив, не страшась врага, учинял учебные маневры в Ботническом…

В 1711 году турецкий султан Ахмед III решился-таки выполнить союзнические обязательства перед Карлом Шведским и попробовал объявить России войну. Отвлек часть российской армии на южные границы от финских территорий. Прутский поход Петра через Бессарабию провалился, русских турки едва не разгромили. Но хитроумный царь-бомбардир смог с османами… договориться, пожертвовав отвоеванным еще в 1696 году Азовом – Балтика на текущий момент важнее!..
Заключив с Ахмедом мир на 30 лет, Петр получил возможность окончательно овладеть Финляндией. Сделать это можно было двояким путем: либо при помощи речного флота через систему рек и озер вторгнуться внутрь страны, а оттуда идти к прибрежным пунктам Ботнического залива, либо наступать от Выборга вдоль побережья, комбинируя боевые действия сухопутных войск с действиями флота.

Реками идти, встречая сопротивление и обильно населивших эти земли шведов, и их финских союзников – «зело тесно, многоводно, бескормно и страшно». Много ли навоюет солдат голодный да устрашенный местной партизанщиной? А вот берегом, при поддержке флота – это значит, гарантировать армии хорошее снабжение и, если случится, даже огневую поддержку с моря. Второй способ был признан несравненно лучшим, и Петр указал “чинить всякое приготовление к походу морем”.

Голландский резидент в Петербурге де Би 26 апреля 1712 г. сообщал своему правительству:
“Все во граде столичном пришло в движение, корабли выведены из гавани, на них грузят провизию и военные снаряды; несколько полков, расположенных на острове Рычарт (Котлин) и в окрестностях, готовы отправиться на этих судах... к Выборгу для приведения в исполнение предположений, недавно задуманных”.

Морская пехота Петра Великого

Во главе русских вооруженных сил в Финляндии был поставлен генерал-адмирал Федор Матвеевич Апраксин, потомственный дворянин, недавно жалованный графским титулом, старый друг Петра еще с потешного полка. Он и в Переславле строил потешную флотилию, и снаряжал в первую российскую торговую экспедицию купеческие корабли в Архангельске, и азовским комендантом служил, и Выборг брал, держа флаг на парусном линкоре «Рига». Вернее не было у Петра товарища – не считая, разве, Алексашки Меншикова, бойца отважного, но что греха таить, хитреца и мздоимца…

Скульптурный портрет Федора Апраксина. Монумент в Выборге

Заместителем к Апраксину по сухопутным делам назначен был Михаил Михайлович Голицын, тоже друг петровской юности, начинавший службу рядовым барабанщиком Семеновского полка. Участник Азовских баталий. Раненый и выживший под Нарвой, штурмовавший Нотебург и Митаву… Славный боец и решительный офицер, который не промедлит там, где «любомудрый» Апраксин может и «примерзнуть лбом ко всяким думам»…

В октябре 1712 года Петр писал к Апраксину:
“Сие главное дело, чтобы, конечно, в будущую кампанию, как возможно сильные действа с помощью божиею показать и идти не для разорения, но чтоб овладеть Финляндскими землями. Хотя она, Финляндия, нам и не нужна сама вовсе — удерживать, двух ради причин главнейших: первое, было бы что при мире уступить... другое, что сия провинция есть матка и нянька Швеции, как сам ведаешь: и мяса, и шерсть, и лес строевой, и дрова у шведа оттоль, и ежели бог допустит летом до Абова, то шведская шея мягче гнуться станет”.

Переводя на современный язык, финские земли надо взять не столько потому, что они нужны России – своих слабоосвоенных территорий хватает,- сколько ради двух дел: чтобы при заключении мира было что «милосердно» вернуть шведам, да чтобы затруднить в условиях войны экономическое снабжение основного неприятеля.

Князь Голицын

Боевые действия в 1713 г. проходили успешно. Направление удара оставалось то же—от Выборга вдоль побережья на запад. Ближайшая задача — овладеть опорными пунктами, расположенными на побережье, главнейшим из которых был Гельсингфорс.

Для выполнения этой задачи был организован десантный корпус. Разрабатывалась новая тактика, основанная на совместных действиях галерного флота с пехотой. 

Тактической единицей был полк, прикрепленный к флотилии, укомплектованной галерами и скампавеями. Дробление полка на роты воспрещалось. Он должен был всегда, находиться в сборе: и на суше, и во время высадки на берег, и на море.
Боевые порядки галер соответствовали строевому расчету пехоты. Галерные эскадры делились на три дивизии: авангардия, кордебаталия (основные силы) и арьергардия. Основным походным строем была кильватерная колонна. При построении боевого порядка из походного строя первая дивизия выходила вправо, вторая вперед, а третья влево, разворачиваясь в глубоко эшелонированный «фрунт». В марте и апреле все пехотные части, приписанные к флоту, находились на кораблях и проходили ускоренный курс боевого обучения.

В конце апреля 200 галер и других мелкосидящих парусно-гребных кораблей с десантным корпусом в 16 тыс. человек двинулись в финляндские шхеры. Подойдя к Гельсингфорсу, Апраксин вступил в бой с батареями порта. Артиллерийский бой продолжался целую ночь. В городе вспыхнул пожар. Под прикрытием флота русские высадили десант. Шведы, увидев, что их окружают, поспешно отступили к Борго, который находился в тылу русского галерного флота. Пехоты, чтобы преградить им путь, Апраксину не хватило.

Русское командование решило временно оставить Гельсингфорс и занять Борго. Спешно произведя посадку на корабли, десантные войска отправились к Борго. Через некоторое время шведский флот вошел на Гельсингфороский рейд, и шведы без боя заняли покинутый русскими войсками город. 

Между тем 11 мая русская галерная эскадра прибыла на рейд в Борго. На 13 мая была намечена высадка десанта, предназначенного для атаки неприятельских сил. Однако противник не оказывал никакого сопротивления и фактически, отказался принять бой. 

Шведы «пренебрегая честной баталией», отошли к деревне Мянтселя. Вследствие уклонения противника русским не удалось уничтожить его живую силу. Зато отступление шведов внутрь страны лишало их возможности взаимодействовать со своим флотом. Но это еще не прерывало окончательно сообщений шведского флота с побережьем. Для того чтобы достичь этой цели, надо было овладеть Гельсингфорсом, превратив его в промежуточную базу для комбинированных действий сухопутной армии и флота. 

Однако обстановка пока не позволяла прочно обосноваться в Гельсингфорсе, поэтому русское командование после ряда рекогносцировок устроило промежуточную базу на Форсбю (ныне он зовется Рюссе – «Русский городок» ), в глубине залива Перно. Этот пункт вследствие малой глубины пролива был недоступен для шведского флота, где скампавей было по пальцам перечесть, а основные силы составляли крупные, мореходные, но осадливые парусные линкоры и фрегаты.

Так выглядит петровская галера. Весла убраны

25 мая русские отряды выступили из Борго к Форсбю: трехтысячный отряд Бутурлина пошел сухим путем, а главные силы — на галерах шхерами. Одновременно из Борго выступил отряд в составе 30 скампавей для наблюдения за шведским флотом у Гельсингфорса. На Гельсингфорском рейде моряки этого отряда обнаружили 8 кораблей, фрегат, шхуну и несколько частновладельческих транспортных парусников. Отбив от охраны транспорты, бутурлинцы захватили и уничтожили 5 кораблей.

Шведский флот, видя угрожавшую ему опасность, оставил Гельсингфорс и ушел в Тверминне. Русские снова вошли в Гельсингфорс, лишив этим самым шведский флот опорной базы на Финском заливе.

Петр так оценивал стратегическое значение взятия Гельсингфорса:
“Неприятельская эскадра из Финского моря выбита... и так неприятелю ныне нет ближе гавани, нежели Готланд и Эланд”.

От Ревеля к Гельсингфорсу протянулась линия русской морской обороны: меж городами, расположенными на противоположных берегах Финского залива, беспрестанно ходили галерные патрули, создавая преграду врагу на подступах к Петербургу с моря.

28 августа русские взяли Або. 27 сентября Апраксин занял Тавастгус. 6 октября у деревни Пелкино разыгралось сражение, в котором русские разгромили превосходящий по силам шведский сухопутный отряд генерала Армфельда. Голицын, совершив со своим отрядом легендарный переход на плотах по озеру, ударил по флангу противника. Шведы, потеряв две трети состава убитыми и ранеными, вынуждены были отступить.

19 февраля 1714 г. у деревни Лаппола на дороге к Вазе Голицын нанес второе крупное поражение остаткам войска Армфельда и отбросил генерала на север Финляндии. Шведы в этом бою, по подсчетам Голицына, потеряли 5133 убитыми, много ранеными и 535 пленными. В войске Голицына убиты были 421 боец, больше тысячи - ранено. Сухопутную шведскую армию в Финляндии это поражение настолько деморализовало, что она больше не проявляла никакой активности. Тут бы выжить…

"Жало" скорпиона - носовая артиллерийская батарея скампавеи

Зимой война немного присмирела: в Финском заливе плавали льды, затрудняя навигацию, на суше не было фуража для кавалерии. Но на протяжении всей зимы 1713/14 года в России велась тщательная подготовка к морскому походу; быстро строили новые суда, ремонтировали старые, заготавливали боевые припасы и продовольствие для флота и сухопутной армии, в спешном порядке приводили в боевую готовность весь флот. Особенное внимание уделялось личному составу флота и десантных войск. 

Морские силы русских на Балтийском море состояли из двух огромных эскадр – «флота открытого моря» - парусных линкоров, фрегатов, шхун и бригантин, и «шхерного флота», укомплектованного галерами и скампавеями. Как шутил Апраксин, «Есть элефанты – ворога растоптать, есть и скорпионы, коими ужалить того, кто не будет растоптан».

Если мореходный флот во многом зависел от погоды – всякому паруснику для хода нужен добрый ветер, то скампавеи и галеры запросто ходили в штиль, поскольку имели весла. Типичная петровская галера ходила на 52 веслах, и, помимо гребцов и пушек с канонирами, могла взять и 400 душ десанта. Скампавея имела 36 весел, вооружалась легкими пушками, а десанта несла 150 душ. Зато при осадке менее метра пролезть могла где угодно – хоть по мелям. 

Так как дистанция стрельбы на море равнялась 300—500 м, то основной формой ведения боя был абордаж. Апраксин учил моряков “пороху напрасно не тратить, а, сойдясь борт о борт, дать залп всем лагом, далее откатить пушки, закрыть нижние порты и свалиться без церемонии на абордаж”.

Шведы располагали только «большим» флотом, галер и скампавей не плодили, считая парусно-гребные «канонирские лодки» наследием прошлого века, ненужным в современной морской войне рудиментом. Мол, не Антониевы времена!
За что и поплатились… 

Русский галерный флот сосредоточивался у Котлина. Всего было приготовлено к походу 99 судов. На галеры было посажено 15 тыс. человек, а на транспортные суда — 9 тыс. человек.

Подготовка мореходного русского флота велась у Котлина, в Ревеле и Архангельске. Местом сосредоточения эскадры был назначен Ревель, куда должна была придти и котлинская эскадра, состоявшая из девяти кораблей, четырех фрегатов, девяти скампавей и девяти бригантин. Скампавеи и бригантины предназначались для службы охранения и разведки.

По плану, разработанному русским командованием, предусматривались совместные действия флота с сухопутными войсками. Главным направлением для удара намечались Аландские острова. Туда должен был двигаться Апраксин с галерным флотом. Но если у Аланда обнаружилось бы превосходство неприятельских сил, то Апраксин должен был оставить там часть судов, а с остальными направиться к Вазе. Корабельному флоту у Ревеля ставилась задача обеспечивать левый фланг и предотвратить возможность прорыва шведского флота в Финский залив.

Справа сухопутный отряд Брюса должен был прикрывать промежуточную базу—Або, а отряды пехоты и конницы у Тавастгуса, Гельсингфорса, Нейшлота, Выборга — защищать пути сообщения от возможных попыток прорыва шведских отрядов с севера.

Скампавеи Петра

Открытие навигации в 1714 г. в Петербурге произошло очень поздно. Нева вскрылась только 21 апреля, поэтому русский гребной флот мог выступить из Петербурга лишь 9 мая. Дойдя до Котлина, эскадра вынуждена была остановиться, так как Финский залив еще не совсем очистился ото льда.

Шведский флот вышел в море значительно раньше – стокгольмская бухта не промерзает благодаря теплым течениям. 25 апреля неприятельская эскадра в составе 16 линейных кораблей, двух бригантин, двух бомбардирских кораблей, восьми галер и множества других судов заняла позицию у полуострова Гангут (Ганге-удд), чтобы преградить русскому галерному флоту путь в Або-Аландские шхеры.

Между тем русский флот смог выйти в море лишь 20 мая. Крупные корабли, соединением которых командовал лично Петр, от Березовых островов отправились к Ревелю, куда и прибыли 11I июня. Здесь к котлинской эскадре присоединилось 7 кораблей (5 из них было куплено за границей, 2 построено в Архангельске). Соединенная эскадра представляла собой довольно внушительную силу: в Ревеле собрались 16 линейных кораблей, 8 фрегатов и шняв, на всех - 1060 артиллерийских орудий и до 7 000 человек экипажа; при корабельном флоте находился галерный отряд из девяти скампавей и десяти бригантин.
Когда «элефанты» были в сборе, оставалось дождаться, пока до Гельсингфорса доползут «скорпионы»… Петр отписал Меншикову:
 “Теперь, дай боже милость свою! Пытаться можно!”.
Галерный флот, за которым следовали провиантские суда, после остановки у Березовых островов 31 мая вошел в шхеры, и только 11 июня достиг Гельсингфорса, так как сильные встречные ветры мешали его быстрому движению.

У Гельсингфорса галерный флот простоял до 21 июня. Здесь была произведена выгрузка на берег провианта для сухопутной армии, действовавшей в Финляндии под командованием М. Голицына. 24 июня галерный флот пришел в Поэ-Кирки, где была выгружена часть провианта и оставлены транспортные суда для полков Голицына, которые шли сюда из Або. Весь остальной флот Апраксин передвинул 29 июня к деревне Тверминне. Дальнейший путь русскому галерному флоту преграждала шведская эскадра, стоявшая у полуострова Гангут.

Боевые действия Северной войны

Генерал-адмирал Апраксин, получив сведения о противнике и оценив обстановку, наметил предварительный план боевых действий: немедленно занять Гангутский мыс, изучить его окрестности, возвести на нем укрепления и вести пристальное наблюдение за противником.

Тем временем из Або в Поэ-Кирки пришла пехота Голицына, которая погрузилась на корабли и 9 июля присоединилась к галерному флоту.

Петр I, получив донесения о создавшейся обстановке, отправился к галерному флоту, и 20 июля находился уже на полуострове Гангут. 21—22 июля он лично произвел рекогносцировку окрестностей и усилил наблюдение за шведским флотом. К группе островов, расположенных около мыса, было послано 15 скампавей, которые должны были строго наблюдать за противником. Работы по возведению укреплений у мыса Гангут Петр прекратил. 

При рекогносцировке полуострова у мызы Лапвик было найдено удобное место для волока - перетаскивания легких галер сухим путем, расстояние между берегами равнялось здесь всего около 2 верст.

У Петра I родилась оригинальная мысль: устроить в узком месте “переволоку”, перетащить по ней часть легких галер и зайти противнику в тыл, чтобы вызвать у него замешательство. Идею начали претворять в жизнь, настелили доски, заготовили несметное множество деревянных катков. После путешествия волоком двух фрегатов по Государевой дороге от Архангельска в Балтику две версты – тьфу, а не дистанция. Да и скампавейки – не фрегаты, коней и пеших бурлаков впятеро меньше понадобится на каждую…

Шведский адмирал Ватранг, узнав от шпионов о том, что через мыс уже стелят гать, решил помешать русским и разгромить флот. Для этой цели часть своей эскадры под командованием адмирала Лиллье он отправил к тверминнскому рейду для атаки стоявшего там русского галерного флота. 

Отряд особого назначения под предводительством 18-пушечного фрегата “Элефант” в составе всех шести ватранговских галер трех канонерок- шхерботов под командованием контр-адмирала Эреншильда был послан к западному берегу Гангутского полуострова - засесть у окончания «сухого пути» русских галер. Как доползут – тут и будут встречены, не успев сойти на воду!

Остальные шведы распустили паруса, но с позиций в заливе не тронулись, соблюдая готовность номер 1 – к которому из специальных отрядов тут придется двинуться на содействие?

В полдень 25 июля в Тверминне услышали пушечные выстрелы. Русские подумали, что шведы производят салют – может, у ихнего адмирала нынче именины? Али попортить праздник неприятелю? Петр I лично выдвинулся с тридцатью пятью скампавеями вперед, на линию сторожевых судов. Приближаясь к противнику, он заметил, что вице-адмирал Лиллье с четырнадцатью судами направился в море к юго-востоку, а на якоре остался Ватранг с несколькими линейными кораблями и фрегатами. 

С наступлением утра 26 июля Петру удалось установить, что Лиллье, выйдя из шхер, повернул к востоку в обход Тверминне, намереваясь там запереть выход в море русскому галерному флоту. Тем временем наступил штиль. И линкоры Ватранга обвисли парусами. Шведский военачальник лишился возможности маневра, не мог присоединить к себе эскадру Лиллье и отряд Эреншильда.

Атака скампавей

Петр I решил прорваться в Аландские шхеры морем, обойдя стоявшие под берегом корабли Ватранга вне досягаемости их огня. В 9 час. утра 26 июля 20 скампавей начали прорыв. Ватранг, заметив движение русских, тотчас же приказал сняться с якоря… Толку то! Штиль, как назло, стоял мертвый, такой, что у вынесенной на шканцы по случаю молитвы перед баталией резной статуи Мадонны не колыхалась даже пламя церковных свечек… Где уж тут расправить паруса!

Разъяренный Ватранг приказал спустить шлюпки, завести на них буксирные концы и силой тащить неповоротливые, беспомощные без ветра парусники к месту предстоящей схватки. Гребцы выдохлись, а тяжелые корабли едва продвинулись на несколько десятков метров. Загремела канонада, но дистанция до русских оказалась велика, шведские линкоры стреляли недолетами.

Видя полную безуспешность всех шведских попыток помешать прорыву, Петр тем же мелким фарватером под самым берегом отправил еще 15 галер – под командованием бригадира Лефорта-младшего, родного брата своего покойного близкого друга. Лефортовцы тоже проскочили без потерь, а с замыкающей строй галеры еще и показали флагману шведов буксирный канат. Пуще нет обиды во флоте: показать с кормы лохматый пеньковый «хвост» - это значит, мол, «не взять ли тебя на буксир, увалень тихоходный!». И напрасно сотрясала вражеская эскадра небеса грохотом орудий, напрасно бранился на чем свет стоит адмирал Ватранг – не достать нахальных «скорпионов» было ни ядром, ни крепким морским словом! 

Через пару часов пролезшие под берегом русские галеры и скампавеи заблокировали отряд Эреншильда в Рилакс-фиорде… Всю ночь обе стороны тщательно готовились к решительному сражению. Почуяв легкий ветер, задувший с берега в море, Ватранг решил, во что бы то ни стало исправить допущенную им ошибку и снова собрать свои силы. Он приказал Лиллье возвратиться обратно к Гангуту, а сам, учтя, что русские галеры обошли его с моря, решил отойти несколько дальше от берега, чтобы предупредить новый обход его сил силами русских. Но тут Ватранг допустил вторую, не менее крупную ошибку: отойдя от берега, он обнажил галерный фарватер вблизи мыса Гангут.

Карта прорыва у Гангута

А меж тем ночью главные силы русского галерного флота были передвинуты ближе к Гангуту. К утру ветер снова стих, на совете у Апраксина, состоявшемся в 3 часа ночи, решили воспользоваться ошибкой Ватранга и ввести главные силы галерного флота в промежуток между шведским флотом и берегом, придерживаясь к последнему так близко, как это только позволит глубина.

С рассветом 27 июля в строгом порядке Апраксин повел свои галеры. Шведы, заметив новый маневр русских, открыли ураганный огонь. Но он не причинил русским вреда, так как шведский флот стоял еще дальше от берега, чем накануне. Подойти же на короткую дистанцию шведы не могли – не повторять же печальный опыт с буксировкой гребными шлюпками и баркасами!

Три шведских фрегата вышли из смешного положения: баркасом затянули ближе к берегу якоря и на якорных цепях, как лебедкой, «выхаживая» шпили, подтянулись на приемлемую для артогня дистанцию. Дали 250 залпов, подранив несколько галер. Одна из них даже выбросилась на берег, чтобы не затонуть – а экипаж, унося двоих раненых, вышел из-под обстрела сухим путем. Позже эту разбитую галеру, оставленную командой, шведы даже призовали, но сами же и бросили – к бою негодна!

Остальной русский галерный флот прошел благополучно.
Теперь настал черед сражаться отряду Эреншильда. Шведский шаутбенахт (контр-адмирал) расположил свои корабли вогнутым строем – полумесяцем, флангом к суше, гордый трехмачтовый «Элефант» - в центре. По сторонам от предводителя — по три галеры, а во втором эшелоне три шхербота… 116 орудийных стволов, тысяча душ народу – сила!

Русские галеры тремя дивизиями вышли к Эреншильду, и, как на маневрах учили, развернулись в батальный «фрунт»: впереди — авангардия под командованием Петра; она расположилась тремя группами: в центре —11 скампавей; на правом фланге — 6 скампавей; на левом фланге — 6 скампавей. Своими загнутыми флангами авангардия полукругом охватила неприятельскую боевую линию, остальные расположились за авангардией в три эшелона.

Русским приходилось начинать бой в чрезвычайно неблагоприятных условиях, так как шведы имели преимущество в артиллерии. Петр и Апраксин понимали, что бой потребует большого напряжения сил и жертв с обеих сторон, поэтому к Эреншильду послали генерал-адъютанта Ягужинского с предложением о сдаче. Не торопясь с переговорами, Ягужинский внимательно высматривал диспозицию противника. После безуспешных переговоров на мачте флагманской скампавеи Апраксина взвился синий флаг и раздался пушечный выстрел. Сигнал “Всем дружно – в бой!”.

Три часа кипела баталия – от обстрела с предельной дистанции до густой, жаркой абордажной схватки. Шведы, надеясь на подход главных сил, дрались как черти. Но Ватранг так и не явился со своими линкорами и фрегатами – штиль есть штиль, ничего не попишешь! 

Невзирая на сильный артиллерийский огонь, русские передовые галеры два раза подходили к противнику на абордаж, но оба раза атака была отбита. Только в третий раз авангард под командованием Петра I, ударив по флангам противника, сломил сопротивление шведов.
Блокированный, лишенный безветрием возможности маневра, обожженный и побитый шведский флагман «Элефант» едва не лишился своего адмирала – шаутбенахт Эреншильд получил на мостике семь пулевых ранений. Он еще видел, как одна за другой спустили флаги взятые на абордаж его галеры и шхерботы… Видел, как посланный снять шведский штаб с разбитого флагмана гребной вельбот скампавеи Петра догнали и перевернули веслами, не тратя на маломерную цель драгоценных боеприпасов. Видел, как коварное пламя подобралось по вантам к фор-стеньге «Элефанта», и прежде, чем рухнула мачта, пожрало его, Эреншильда, адмиральский флаг. 

Тогда шведский командир, привалившись спиной к компасному нактоузу, вытянул из-за пояса дорогой пистолет французской работы, насыпал пороху, закатил в ствол круглую свинцовую пулю и поднес к виску…

Но то ли Эреншильд потерял много крови от ран, и рука его была неверна, то ли от соленых балтийских брызг подмок порох. Застрелиться не удалось. Верная команда пыталась спасти командующего и вывезти на шлюпке к недалекому берегу, но адмиральский эскорт стал добычей Апраксина – шаутбенахта взяли в плен. 

В бою шведы потеряли утопленными или плененными 10 судов, вооруженных 116 пушками. Угодил в плен и избитый «Элефант». 711 шведских моряков были убиты, оставшиеся в живых 237 человек были взяты в плен – большею частью ранеными.

Русский флот не имел потерь в кораблях, кроме той злосчастной выбросившейся на берег галеры, убито было 127 моряков и 342 - ранено.

Атака "Элефанта" галерами

Русский флот после боя вышел из бухты и стал на шхерном фарватере, ведущем в Або. А раздавленный поражением адмирал Ватранг, едва начал к вечеру подниматься ветер, не нашел ничего лучшего, нежели поднять паруса и удалиться к Аландским островам. Теперь ему не о разгроме русского флота стоило подумать – об обороне берегов родной страны…
30 и 31 июля обе русские эскадры в громе салютов праздновали победу. 

А 9 сентября в Петербурге состоялся праздничный парад, в честь которого по невскому фарватеру прогнали пленный шведский флот. В честь Гангутской победы была отбита медаль, которой наградили всех участников боя – от бомбардира Петра Михайлова и генерал-адмирала Апраксина до последнего юнги-вестового. На медали был изображен злосчастный «Элефант», атакуемый галерами со всех сторон, «яко медведь гончими и борзыми псами», и выбита надпись: «Небываемое – бывает!»

Петр с соратниками - Апраксиным, Шереметевым, Головиным, Голицыным - на Неве

Гангутская победа дала возможность русскому флоту широко использовать выход в Ботнический залив и Балтийское море, завершила “отлучение” Финляндии от Швеции и открыла операционное направление к Стокгольму. Война тлела еще долго – до 1721 года, но Гангут стал для Швеции началом конца…

Подвиг Георгия Хлебникова 21 января 1944 года Леонид Недогибченко. Один из шестидесяти восьми