Бессмертный полк России. Официальный сайт

Огненные строки Ивана Рыжикова

Исполнилось 95 лет Ивану Васильевичу Рыжикову – ветерану Великой Отечественной Войны, орденоносцу, выдающемуся советскому и российскому поэту.

Поэт Иван Рыжиков

Иван родился в июле 1922 года в Смоленской области, в деревне Жерновка. Стихи начал писать еще когда учился в сельской школе — юным пионером, учеником 4 класса получил Первую Всесоюзную литературную премию. За стихи был награждён собранием сочинений А.С. Пушкина и отрезом диагонали на школьную форму...

По воинской специальности Иван — связист. Призван через неделю после начала войны, с боями дошел до Будапешта.

Советские связисты на поле боя

Самым ярким эпизодом своей боевой биографии Иван Васильевич считает Курскую битву:

«Я не герой. Но я судьбой доволен:
За все, что в жизни было мне дано,
Я отстоял на Прохоровском поле
И Куликово, и Бородино»

Связист Рыжиков и его товарищи оказались одними из первых, кто вошел в Прохоровку устанавливать радиосвязь между участвующими в оборонительной операции полками и штабом дивизии. Днем и ночью принимали и передавали разведдонесения в роты, батальоны, полки. Работали без сна и отдыха. Никто и подумать не мог, что эти обычные фронтовые будни были преддверием одного из самых грандиозных сражений Второй мировой войны.

— С наступлением ночи началось активное передвижение сил противника. Впереди шла пехота, за ней — армада техники. Связаться с командованием армии не получалось. Командир наш разнервничался, приказал сматывать связь и следовать за ним. Он — на коня, а мы — трое связистов с увесистой радиостанцией — бегом следом... Покидая Прохоровку, попали под перекрестный обстрел: кто стрелял (свои или неприятель), определить было невозможно, как, впрочем и думать об осторожности. Надо бы лечь да отлежаться, но... есть задача — найти место и наладить связь. И ты то бежишь, то ползешь к цели. Пули свистят, а еще умудряешься оценивать обстановку! Я почему-то в этот момент думал: «Ну что за дурак немец-то: взял бы чуть повыше, и все, подстрелил». Но, как говорится, счастливый случай: судьба хранила, — вспоминает ветеран.

Несмотря на непрекращающийся трассирующий огонь, связисты расположились в поле под копной: связь нужна, и они ее восстановили. И тут же последовал приказ возвращаться в Прохоровку, ведь без радиосвязи невозможно управление танковыми войсками. А тем временем на подступах к станции разворачивалась поистине грандиозная битва...

Как вспоминает Иван Васильевич, «будто на огромном экране плыла танковая масса, которая натыкалась на сосредоточенный огонь противотанковой артиллерии и штурмовых орудий. Война шла повсюду: и на земле, и в воздухе. Беспросветная тьма, вой, лязг орудий, грохот разрывов. Казалось, конца этому кошмару не будет никогда, время тянулось бесконечно долго».

— Никто и не рассчитывал, что живым выйдет... Нас переполняло чувство безысходности, безнадежности. А потому и страха не было: все равно умирать, когда и как — значения не имело; остаться живым казалось невозможным, — рассказывает И.В. Рыжиков.

Танки на Прохоровском поле

Переломный день сражения — 7 июля — Ивану Васильевичу не мог не запомниться: ему в этот день исполнилось 20 лет! И в день своего рождения он наконец-то увидел, что на поле боя нет боеспособной вражеской техники, а в своих рапортах и донесениях связисты начали передавать фразу: «Немцы стали метаться вдоль линии фронта...»

На войне все равны, от генерала до рядового, смерть на погоны не смотрит. Но особенно велика опасность для связиста. Ведь чем ожесточеннее бой, тем выше потребность в связи, а ее отсутствие в подобной ситуации может привести к непоправимым последствиям. Вот и выполнял Иван Васильевич Рыжиков боевую задачу под шквальным огнем и своих, и противника. Сколько раз был на волосок от смерти — знает лишь он один и объясняет это просто «счастливой случайностью»...

В боях за Будапешт

После войны Иван закончил Литературный институт имени Горького, работал главным редактором Смоленского областного радио, редактором издательства «Советская Россия», заведующим отдела поэзии журнала «Наш современник». Дружил с Твардовским.

Живет в подмосковном поселке Томилино. С момента выхода на пенсию в 1972 г. до 2012 г руководил в Люберецком ДК литературным объединением самодеятельных поэтов «Вдохновение». Автор более 30 поэтических сборников. Лауреат ряда литературных премий. Член Союзов писателей СССР и России.

— А остальное пусть расскажут за меня мои стихи, — говорит ветеран.

Минометчики РККА в бою

* * *
Где отец схоронен – неизвестно,
Лишь известно: он погиб в бою,
По-солдатски преданно и честно
Защищая Родину свою.
Не прославлен, но и не забытый
С тех ещё не выплаканных лет
Он лежит, в сырой земле зарытый,
Где могилам даже счёта нет.
Жизнь мою война не подкосила.
Но, случайно выживший боец,
Я стою над каждою могилой,
Словно в ней покоится отец.

Рекогносцировка, 1942 г.

* * *
Когда в стране меняют флаги
И все кругом передрались,
Не призывайте нас к присяге:
Однажды мы уже клялись.
Та клятва матери-Отчизне,
Когда вручали нам ружьё, —
Иному не хватило жизни,
Чтоб честно выполнить её!
Пускай не всё, что было свято,
Поныне связывает нас,
Но настоящие солдаты
Идут к присяге только раз!

Освобождение Будапешта

***
Не обижайся, юный друг,
Что все, кто был в бою,
С тобою сходятся не вдруг
В твоем родном краю;

Что несговорчивы они,
Скупы на похвалы;
Что и дела твои, и дни
Им кажутся малы.

Нас поименно знала смерть,
И нашей нет вины,
Что нам всю жизнь
Теперь смотреть
Глазами той войны.

Связисты на переправе

***
На сосне шелушится кора.
На осине сплошные подтёки.
Да, как видно, приходит пора,
Наступают те самые сроки.
Мир как будто в иной полосе.
Он уже не выносит отсрочки.
День–другой – и на потной лозе
Голубые проклюнутся почки.
И капЕль, что под солнцем горит,
И парной ручеёк-непоседа —
Всё открыто взахлёб говорит,
Всё ликует: «Победа! Победа!»

Лишь плакучая ива одна
Не спешит предаваться веселью:
В роковом сорок первом весна
Начиналась такой же капелью!

В лесу прифронтовом... 1942 г.

Первый враг

Мой первый враг!
До гроба не забуду
Тот крючковатый палец у курка,
Белесых глаз осеннюю остуду
И застоялый запах чеснока.
Но что всего сильнее поразило
И в память сразу врезалось навек:
Заклятый враг,
Насильник и громила, –
Он с виду был..
Совсем, как человек!

Немцы на позициях, 1941 г.

***
Я не люблю писать анкет.
Что мне писать в анкету?
Увы! больших ранений нет,
Контузий тоже нету!
Я, было дело, в бой ходил,
Но жив-здоров вернулся.
Нет, враг меня не пощадил,
Он — просто промахнулся!

Раненые красноармейцы у палатки полевого медсанбата

Недоверчивый

…А дело всё-таки не в том,
Что никому ни в чём не веря,
Ты не открыл соседу двери
И не пустил чужого в дом.
Сосед, он что ж – пойдёт к другому.
Чужой? И он найдёт, к кому…
Но ты-то, ты-то как там, дома?
Тебе не горько — одному?

Жительница освобожденного села угощает пулеметчика молоком

Как мой враг сошел с ума

В пору гласности шутки растут как грибы.
Шутят все. Даже те, кто знавали этапы:
«Пётр Великий Россию поднял на дыбы,
Горбачёв же поставил на задние лапы!»
В наше время шутили, простите, не так.
На войне не для шуток вручают винтовку.
На Днепре в сорок третьем в одной из атак
Три часа отводилось на артподготовку.
Три часа там работали наши стволы –
Стало нечем дышать за лесною опушкой.
Ну а там, где росли огневые валы,
Даже ад показался бы детской игрушкой.
Но живого в траншее я всё же застал.
Он безлико сидел за каким-то изгибом.
Я хотел пристрелить. Но он так хохотал!
До сих пор, как припомнится, – волосы дыбом...

Пленные немцы, 1942 г.

* * *
Всё меньше нас.
Всё реже наши встречи.
Всё уже круг друзей-однополчан.
Уже года сутулят наши плечи.
Прихватывает сердце по ночам.
Сужаются невидимые дали,
И тяготит осточертевший дом.
Ту высоту, что мы когда-то брали,
Одолеваем, но уже с трудом.
Солдаты мы.
Нас не возьмёшь испугом,
Что нам всё меньше остаётся дней.
Но с каждым разом расставанье с другом
Становится тревожней и больней.
Обряд прощанья, он суров, но ясен.
В кругу друзей печально помолчу.
Я не из робких. Я пожить согласен.
И только быть последним не хочу!

Парад Победы, июнь 1945 г.

Цена Победы

И нам давали яд отведать,
Напиток терпкий и хмельной,
Мол, одержать свою победу
Могли бы меньшею ценой...
Со стороны видней, не спорим,
Но научила нас война
Не ставить рядом с горьким горем
Словцо расхожее – «цена».
Ни после, ни тогда, в начале,
В сыром окопчике своём
Мы цену ей не назначали:
«Мы Родину не продаём»!

Иван Рыжиков в наши дни

Подвиг Георгия Хлебникова 21 января 1944 года Зигзаги судьбы боцмана Дубинды