Бессмертный полк России. Официальный сайт

Мужчины, женщины и дети посёлка Лидице

Поселок Лидице на полпути меж Прагой и Кладно перестал существовать 10 июня 1942 года.

Их было сотни и тысячи — таких же скромных трудовых сел и городков, в довоенное время славных честной, размеренной жизнью. Чистенькие улицы, цветные фонари, раскидистые липы или стройные тополя вокруг центральной площади, аккуратная краснокаменная церковка в честь покровителя шахтеров — Святого Мартина, — вонзившая в близкие небеса изящную иголочку шпиля. Тихая одноэтажная Европа, где сосед верит слову соседа, где мужчины гордятся своим непростым ремеслом, перенятым от отца и дедушки. Где все девушки к семнадцати годам уже непременно помолвлены, и все еще носят косу, а не стригутся коротко, как городские. Где в семьях редко бывает меньше, чем по пятеро детей...

Война безжалостно стирала такие населенные пункты с лица земли — бомбежками и артобстрелами, оставляла безлюдными в ходе тотальных мобилизаций и всеобщих эвакуаций. Шли вековые липы и тополя на дрова и сваи для переправ, становились артиллерийскими ориентирами церковные колокольни... Но то, что произошло с чешским шахтерским поселком Лидице, даже для реалий военного времени — чересчур.

А дело было так:

После оккупации гитлеровскими войсками самостоятельное чешское государство — осколок былой Австро-Венгерской империи — перестало существовать. Не было больше Чехии — был немецкий протекторат Богемия и Моравия, главой которого числился генерал Гейдрих.

Гейдрих

Рейнхард-Ойген-Тристан Гейдрих был настоящим нацистским офицером и истинным арийцем, как принято было тогда в Германии писать в характеристиках к личному делу. Отличный спортсмен, в юности служил во флоте, умел водить не только автомашину, но и самолет... Удивительно, но факт: Гейдрих — один из немногих высших офицеров рейха, кто в начале Второй Мировой войны сам воевал: в качестве офицера ВВС Гейдрих летал на «Фокке-Вульфе» во время боевых операций против Франции, Норвегии, Польши. Бомбил, ходил на перехваты наземных автоколонн, сцеплялся в жарких схватках с истребителями: был даже награжден за 7 сбитых самолетов противника. А на советско-германском фронте сам был сбит — буквально на второй день войны, у знаменитой реки Березина. В плен не угодил только потому, что его отбила у красноармейцев наступающая немецкая пехота...

После этой истории Гиммлер — непосредственный начальник Гейдриха по штабной работе — запретил тому летать над линией фронта. Вместо боевой практики руководитель главного управления имперской безопасности Гейдрих получил задание по организации оккупационного режима в Чехии. Интересно, как два фашистских «спеца» по имперской безопасности относились друг к дружке. Гиммлер о Гейдрихе:

— Он презирает врунов и льстецов, а тех, кто клеветал на других, считает морально дефективными, но при этом сам их нередко использует.

Гейдрих о Гиммлере:

— Если бы мне дали права проверить на чистоту крови некоторых моих соратников, я начал бы с герра Гиммлера. Почему? А вы на него в профиль посмотрите... Есть у него в лице что-то типично еврейское, особенно — в форме носа. Этакий типичный жидовский «паяльник».

Евреев Гейдрих не терпел совершенно искренне, видя в них буквально воплощение мирового зла. Так что одним из инициаторов геноцида еврейского народа (современные историки предпочитают термин «холокост») его можно считать с полным правом.

Когда Гейдрих возглавил чешский протекторат, все население, в жилах которого текла хоть капля еврейской крови (а в центре Европы такого народа немало), буквально затрепетало от страха. Всем памятны были кровавые акции карателей Гейдриха в соседней Польше.

И чешские партизаны решили при поддержке британской разведки избавиться от Гейдриха. Честно говоря, немало способствовали успеху покушения привычки самого Рейнхарда-Ойгена-Тристана... Например, он часто катался на любимом автомобиле — «Мерседесе» противного серо-зеленого, натурально «жабьего» колера с открытым верхом — по дороге из Брежан на Градчаны. Солдат и адъютантов с собой не брал, обходясь обществом одного лишь старого шофера.

Два чешских кадровых офицера, Йозеф Габчик и Ян Кубиш, прошли специальную подготовку диверсантов в Лондонской разведшколе. Полгода учились... Но, видимо, дух бравого солдата Швейка неистребим в его земляках. Подвиг в истории покушения на Гейдриха оказался щедро перемешан с нелепыми ситуациями.

Машина Гейдриха со спущенным колесом и поврежденным бортом

27 мая ротмистры Габчик и Кубиш подкараулили Гейдриха в 10:21 утра на дороге. Вернее, просто подождали на трамвайной остановке. Завидев жабоподобный болотно-зеленый автомобиль, Габчек выскочил на проезжую часть и вскинул автомат... Смерть проклятому оккупанту? Как бы не так! Оружие напрочь заклинило при попытке дать очередь, и ствол не покинула ни одна пуля.

В действие вступил ротмистр Кубиш. Со взрывным устройством в руке бросился к машине Гейдриха, привел в действие запал... И тот сработал раньше времени, сильно ранив самого диверсанта. А злосчастного «губернатора Богемии и Моравии» только зацепило. Ругаясь на чем свет стоит, Гейдрих еще успел выскочить из машины, и размахивая пистолетом, попытался даже гнаться за драпающими с места покушения диверсантами. Но споткнулся о выброшенный ими заевший автомат и упал. Подоспевший шофер обнаружил, что шеф все-таки ранен: осколок бомбы Кубиша перебил ребро.

Лидице. Вид с самолета в 1938 году

Чешские ротмистры покинули город на угнанном у местных жителей дамском велосипеде. Поначалу Гейдрих объявил свое ранение легким и вознамерился ехать домой — под руку личного врача. Его насилу уговорили срочно отправиться в госпиталь, для чего на дороге немцы конфисковали первый попавшийся автомобиль. В госпитале врачи определили, что, кроме касательного повреждения грудной клетки, имеется еще и разрыв селезенки, пришлось делать операцию, давать морфий. Генерал вроде бы пошел на поправку, но 3 июня неожиданно начались ознобы с лихорадкой, потом кома. На следующий день Гейдрих в мучениях умер от сепсиса. То ли хирург пропустил при чистке раны какую-нибудь ниточку от генеральского мундира, вколоченную осколком глубоко в тело, то ли спешно проведенная операция спленэктомии была не вполне аккуратно сделана.

То, что началось в протекторате Богемии и Моравии после его смерти, иначе, чем адом, и назвать нельзя. Расследование велось стремительно и поверхностно — и настоящих исполнителей покушения, конечно, не нашли. Зато по всей округе начали хватать заложников — и концлагеря переполнились арестантами...

Полторы тысячи заложников расстреляли сразу. По простому подозрению в «связях с партизанами-убийцами». Был ли среди вытащенных из собственных постелей среди ночи стариков и калек (здоровые-то и молодые жители давно мобилизованы или в армию, или на принудительные работы...) хоть один партизан — одному Господу известно. Под шумок отвезли в Равенсбрюк население целого еврейского квартала, предварительно ограбив до нитки...

А Гитлер слал в Чехию такие рекомендации:

«В счет определенных ранее 10 000 заложников в первую очередь арестовать оппозиционно настроенную чешскую интеллигенцию. Из числа этой чешской интеллигенции расстрелять уже сегодня ночью 100 самых выдающихся».

На вторую ночь из какого-то избитого местного гражданина эсесовцы вытянули информацию: вскоре сразу после взрыва на градчанской дороге в Лидице въехал какой-то велосипедист... И судьба поселка оказалась решена.

Лидице в огне

Согласно личному распоряжению Гитлера, все взрослое мужское население Лидице от 15 лет начиная следовало расстрелять. Женское — вывезти в Равенсбрюк. Детей в возрасте до года отдать на воспитание в немецкие семьи. Остальных, что постарше — кого вслед за матерями в лагерь, кого — сразу «в расход», там видно будет...

На закате 10 июня в сонный после трудового дня поселок ворвались немецкие каратели из дивизии СС «Принц Ойген» под командованием гауптшурмфюрера Макса Ростока. Мужчин нашли 173 человека — всех заперли в амбар, а на рассвете повели партиями расстреливать... 19 лидицких шахтеров были на работе в ночную смену — в Кладно. Так их взяли прямо на шахте и тоже уничтожили.

195 женщин из Лидице посадили в эшелон и вывезли в концлагерь. Четыре шахтерские жены оказались на сносях. Этих отвезли в госпиталь, подвергли варварской операции искусственных преждевременных родов. Детей, рожденных мертвыми, матерям не дали даже похоронить. Все четыре женщины были также отправлены в Равенсбрюк.

Теперь оставалось разобраться с детьми. Почти сотня лидицких ребятишек в возрасте до четырнадцати лет была подвергнута так называемой «расовой экспертизе». Семерых малышей до года усыновили немецкие семьи. В дальнейшем для усыновления по программе «Лебенборн» выбрали еще 23 ребенка. Судьба остальных могла быть только одной — смерть...

Школьники Лидице

11 июня в немецкой газете «Нойе таг» было опубликовано следующее сообщение:

«В ходе розыска убийц обергруппенфюрера СС Гейдриха было установлено, что население поселка Лидице близ Кладно помогало преступникам и сотрудничало с ними. Этот факт был доказан, несмотря на то, что жители поселка отрицают его... Были найдены, например, подпольная литература, склады оружия и боеприпасов, а также радиопередатчик и незаконное хранилище нормируемых продуктов питания. Все мужчины поселка были расстреляны, женщины направлены в концентрационные лагеря, а дети — в специальные учреждения для перевоспитания. Здания поселка сровняли с землей, а его название должно быть предано забвению».

Конечно, в газете не написали о том, что «учреждение для перевоспитания» — это детский дом в концлагере. И о том, что «перевоспитаться» там можно единственным способом — умереть. Не важно, от газа, каторжного труда или медицинского эксперимента. 82 ребенка из Лидице ждала газовая камера...

Из 105 детей, живших в Лидице на момент начала карательной операции, в концлагерях и приемных семьях выжило 17. Половина из них не помнила своего родства и носила немецкие имена, пока им — много лет спустя после войны — не рассказали правду.

Руины поселка Лидице

А 16 июня эсесовцам удалось все-таки выйти на диверсантов, убивших Гейдриха. Соратников выдал предатель, его звали Карел Чурда. Он был членом одной из резервных групп, тоже учившийся разведывательному делу в Англии и высадившихся в Протекторате на случай, если первое покушение сорвётся. Чурда знал всё — контакты, явки, пароли. И сдал всех... Некоторым подпольщикам удалось принять яд, пока гестапо выбивало двери их квартир. В одном случае с собой покончил школьник... Карел выдал 250 кадровых разведчиков и партизан. Погибли все. Семеро парашютистов укрывались в православном храме Кирилла и Мефодия на Рессловой улице (во время оккупации храм был переименован в храм Карла Боромейского). Помимо Габчика и Кубиша, это были Йoсеф Вальчик, Адольф Опалка, Йoсеф Бублик, Ян Грубы и Ярослав Шварц. 18 июня они приняли свой последний бой против восьмисот эсесовцев, и последнюю пулю каждый оставил для себя.

Подтверждение невиновности жителей Лидице было получено. Но из концлагерей не был никто выпущен: приговоры Третьего рейха не могут иметь обратной силы...

В конце декабря 1942 года в сгоревший поселок по заснеженной дороге пешком вошел одинокий немолодой человек в казенном синем костюме, в плохоньком пальтеце, с тощим вещмешком за плечами. Постоял на пепелище. Утер слезу. Вынул из кармана фляжку, отхлебнул горькой... А потом явился в ближайшую немецкую комендатуру и потребовал ... расстрелять себя.

Гестаповцы было обрадовались: не иначе, партизан пришел сдаваться, не выдержав зимы под открытым небом в горном лагере... Тряхнуть покрепче — может, и товарищей сдаст? Но все оказалось прозаичнее и страшнее.

Звали странного путника Франтишек Зайдль. До войны он был шахтером, жил в Лидице, много работал и ... много пил. Как-то раз «по пьяной лавочке» учинил поножовщину с собственным старшим сыном и порезал парня до смерти. Соседи не дали руки после этого на себя наложить, сдали в полицию. Дали Франтишеку четыре года тюрьмы... И вот срок подошел к концу, а возвращаться некуда. В соседнем Кладно родня объяснила старому пьянице, что жена его — в лагере, а дети — кроме погибшего парня, в семье их было еще четверо — по всей видимости, все в могиле. Зайдль поплакал на руинах родного дома, да и пошел в гестапо — просить, чтобы его, последнего жителя мертвого поселка, тоже убили... Немцы сочли Франтишека сумасшедшим и выгнали прочь. История его после войны стала основой сюжета популярного кинофильма...

Женщинам из Лидице повезло чуть больше: в 1945 году Равенсбрюк освободила наступающая Красная Армия. Из лагеря были выпущены 153 лидицкие женщины. Вдовы. Матери, навсегда потерявшие детей...

Еще не был разгромлен последний эсесовский батальон в Берлине, а мир, узнавший о трагедии скромного рабочего поселка, уже захлестнуло добровольческое движение под девизом «Лидице будет жить!». Шахтеры из британского Стаффордшира часть собственных зарплат перечислили в фонд возрождения Лидице. Из старинного русского города Мурома приехали строители, привезли лес и стройматериалы. В сотнях больших и малых рабочих городов появились улицы памяти Лидице и Лидицкие кварталы. А в Мексике городок Сан-Херонимо весь был переименован в Лидице, и местные горняки пригласили чешских коллег переехать к ним навсегда! Правда, приезжать оказалось некому.

Поселок Лидице после войны возродился — сегодня над братской могилой жертв карательной операции снова шумят липы, а от восстановленной церкви до братской могилы земля сплошь засажена розовыми кустами — это цветет каждое лето мемориальный Сад Мира и Дружбы.

В 1969 году художник-скульптор Мария Ухитилова задумала памятник лидицким детям. Каждого погибшего изобразить в бронзе... Двадцать лет ваяла, но осенью 1989 года сердце пожилой художницы не выдержало... После смерти Марии её муж Йозеф Гампл и дочь Сильвия — тоже художники, — продолжили работу, начатую женой и матерью. Весной 1995 года в Лидице уникальный памятник был открыт. Сначала на гранитном постаменте стояли фигуры только 30 детей. Каждый год семья Марии создавала новые эскизы, собирала народные средства на отливку очередной скульптуры — и вскоре нестройная толпа бронзовых ребятишек пополнялась. Сегодня в составе монументальной группы — 42 девочки и 40 мальчиков.

Дети Лидице, которым уже никогда не стать взрослыми

Подвиг Георгия Хлебникова 21 января 1944 года Страницы славы России. Невская битва