Бессмертный полк России. Официальный сайт

Памяти героической подпольщицы Анны Морозовой

23 мая отметила бы день рождения Анна Морозова, брянская партизанка-подпольщица и разведчица, Герой Советского Союза.

Анна Морозова родилась 23 мая 1921 года в деревне Поляны Мосальского уезда под Калугой. Когда Анечка была еще мала, семья перебралась под Брянск, в небольшой городок Сеща. Здесь Аня пошла в школу, а после 8 класса — на бухгалтерские курсы. Детская мечта получить высшее образование и стать учительницей была отложена на потом: у Ани подрастало четверо младших братьев и сестер, и девочка в 16 лет уже начала работать, чтобы помочь родителям прокормить большую семью.

Аня Морозова

С середины тридцатых годов скромная Сеща, затерянная в лесу, внезапно стала стремительно отстраиваться. Причиной тому был военный аэродром, прикрывающий стратегически важную магистраль. На аэродром перебазировалась из-под столицы авиационная воинская часть с бомбардировщиками ТБ-3 на вооружении. Для обслуживания их в лесу вырос целый военный городок — со школой, столовой, ремонтными мастерскими, летными казармами, учебными корпусами... В этой части перед войной и работала Анна Морозова — по своей специальности, бухгалтером.

Война накатила внезапно — громом молотовской речи из черного репродуктора посреди сещинской центральной площади. Почти все мужское население ушло на фронт. Авиаполк тяжелых бомбардировщиков дружно снялся со стоянок и улетел в сторону линии фронта. А обратно уже не вернулся: немецкое наступление развивалось молниеносно, и после выполнения боевого задания самолеты ушли на запасной аэродром.

Поселок Сеща в годы войны

Сещу несколько дней бомбили — в основном, жилую ее часть. Аэродром немцы почти не трогали, рассчитывая использовать после захвата городка. А в сентябре 1941 года на практически целую полосу сещинской авиабазы перелетело два полка 2-го воздушного флота фашистских ВВС, взаимодействующего с войсками группы «Центр»... Три сотни немецких бомбардировщиков, регулярно совершавшие налеты на Москву.

Оккупировав городок, немцы установили вокруг него пятикилометровую «карантинную зону» — чтобы обезопасить аэродром от вероятных атак партизан. Местное население допускалось в эту зону при единственном условии — если подписало с оккупантами договор о сотрудничестве и нанялось на аэродром работать. Однажды и Аня Морозова, двадцатилетняя скромная бухгалтерша, пришла наниматься в немецкую комендатуру...

Немецкая аэрофотосъемка Сещинской базы

В том, что молодая девушка хочет трудиться, чтобы обеспечить прокорм большой семье, немцы не нашли ничего удивительного. Тщательная проверка биографии Ани через полицаев не выявила ничего подозрительного, и Морозова была принята на аэродром. Правда, не в бухгалтерию, а в солдатскую прачечную — постирухой. Там уже работало несколько сещинских девушек — Паша Бакутина, Люся Сенчилина, Таня Васенкова, Лида Корнеева...

Полицаи, а вместе с ними и их немецкие хозяева, до поры понятия не имели, что девичья бригада прачек, каждое утро развешивающая на задах казармы отмытое фашистское исподнее — готовое комсомольско-молодежное подполье, крепко связанное с брянским партизанским штабом Первой Клетнянской партизанской бригады, известной еще как «отряд Дяди Коли»...

Работа в Сещинской солдатской прачечной

Впрочем, сам партизанский командир, получавший от девчат сведения о немцах в Сеще, даже не знал, как на самом деле зовут юную командиршу его разведгруппы, известную лишь по псевдониму Резеда.

Курировал Аню-Резеду Костя Поваров — по мундиру полицай, по факту руководитель городского комсомольского подполья. Именно Костя предложил девчатам вариант — завести с бойцами батальона наземного обслуживания Сещинского аэродрома что-то вроде флирта. Мол, война — войной, а дело-то молодое, девушкам хочется романтики... А когда завяжутся более-менее устойчивые отношения, привлечь «женихов» из аэродромной обслуги к сбору сведений для партизан, и может быть, чем черт не шутит, к диверсионной работе. В наземном батальоне на аэродроме техниками служили не немцы, а поляки и чехи, должны же среди покоренных Гитлером народов быть убежденные антифашисты!

Сещинские девушки-подпольщицы. В центре - Аня

В этом методе работы был двойной риск: мало, что немцы могли раскрыть группу, так еще и у своих односельчан в два счета прослывешь коллаборационисткой, «фашистской подстилкой» и так далее... Свои же братья-партизаны потом повесят за сотрудничество, дружбу и любовь с врагом — и правды не спросят! Было дело, самого Костю едва не расстреляли бойцы из соседнего партизанского соединения, не знавшие, что он — тоже партизан, только под прикрытием, еле остался тогда живым.

Польские "женихи" для "невест"-подпольщиц.Четверо из этих парней стали партизанами

Четырем подпольщицам и в самом деле удалось подружиться с аэродромными техниками. Для всей Сещи у четырех прачек появились польские женихи — Ян Маньковский, Стефан Горкевич, Вацлав Мессьяш и Ян Тыма. Поляки оказались партизанам чрезвычайно полезны: они тайком читали приказы немецкого командования, вытаскивая их из планшетов своих пилотов. Ян Маньковский, обладая хорошей памятью, запоминал их наизусть. Потом бумаги так же незаметно клались обратно в офицерский планшет, а Ян спешил к «невесте». Что удивительного, если парень с девчонкой ночь напролет шепчутся в саду на скамейке — любовь она и в войну любовь! И невдомек было сещинским обывателям, что Аня не комплименты от Яна слушает, а переводит на русский язык немецкий приказ, чтобы наутро к партизанам ушла связная с готовым донесением.

Ян и Анна

Вацлаву и Яну Тыме удалось даже создать на аэродроме пост наведения для советских самолётов, которые наносили удары по немецкой авиабазе. А девушки передали через линию фронта по партизанскому каналу таблицу условных сигналов бомбардировщикам. Например, если среди сушащегося возле казармы солдатского белья вывешена будет синяя скатерть, хорошо заметная с воздуха, — значит, немцы в казарме, а не на вылете. Зеленый платок — зенитная опасность. А по количеству болтающихся на тех или иных веревках сушильни немецких порток и рубах летчики могли узнать время и дату прибытия на аэродром каравана с топливом и боезапасом...

Эта бомба до Москвы не долетит...

К осени 1942 года советские лётчики бомбили аэродром почти каждую лётную ночь. Всего было сброшено на базу около 2,5 тысяч авиабомб, уничтожены десятки самолётов противника, разрушены взлётные полосы, разгромлен заправочный парк, взлетел на воздух один их складов с бомбовым запасом, отчего сгорел и ремонтный ангар.

Вскоре к интернациональному подполью присоединились чехи. Их привел антифашист Венделин Робличка, служивший ефрейтором в немецком штабе, и его соотечественник Герн Руберт, сигнальщик на аэродроме. Первый передавал полякам пароли, благодаря которым они могли проникать в любые части аэродрома, второй сообщал информацию о том, куда вылетают немецкие самолёты и сколько их не возвращается с задания. С помощью чехов партизаны начали организовывать еще и самостоятельные диверсии — из партизанского отряда Ане передавали малоразмерные магнитные мины с часовым механизмом. В корзинах со стираным бельем девушки приносили «магнитки» в казарму, где поляки и чехи разбирали боезапас. Потом эти мины волшебным образом оказывались прилепленными «Юнкерсам» к хвосту или помещенными прямо в бомбовый отсек при вооружении самолета перед вылетом. Самолет улетал на бомбежку, а через сорок минут — часто уже над полем боя — срабатывал часовой механизм. Бомбардировщику — каюк! И никто из немцев ничего не мог заподозрить — мало ли, может с земли зенитка выстрелила...

Венделин Робличка

Этим способом были уничтожены 26 самолётов противника. Только после обнаружения не задействованным в подполье механиком одной из мин, уже прикрепленной к самолету, до немцев дошло, что партизаны орудуют непосредственно на аэродроме...

Некоторых поляков и чехов гитлеровцам удалось схватить. Их зверски замучили в гестапо, но ребята не выдали девушек.

Польские техники и русские "невесты"

Погиб и Костя Поваров. Его смерть была не связана с диверсиями на аэродроме: ночью партизаны из отряда Данченкова заминировали дорогу на деревню Деньгубовку. Это были ребята «Дяди Коли», которым было поручено сорвать вывоз немцами запасов картофеля, изъятого у жителей, в Сещу — на прокорм германским авиаторам.

Рано утром из деревни Сергеевки шла крытая немецкая машина и подорвалась на партизанском минном поле. Немцы выгнали все население на поиски других мин, в том числе и работавших под видом полицаев партизан Полукова с Поваровым. Костя предложил пустить по дороге лошадь с бороной — на длинных вожжах, чтобы от взрыва не пострадал правящий ею человек. Миноискатель на почти сотню народу немцы дали всего один.

В это время из Деньгубовки шел обоз с картошкой. Совсем недалеко от передней лошади миноискатель показал, что здесь заложена мина. Надо было осторожно отвести лошадь от опасного места, чтобы снять найденную мину. Крестьяне боялись подходить, а немцы толкали их прикладами в спину.

Поваров и Полуков, видя, что могут быть большие жертвы, остановили немцев и сказали, что сами выведут лошадь. Поваров встал с одной стороны, Полуков — с другой. Но посреди дороги оказалась зарыта вторая мина. И едва лошадь, которую Полуков взял под уздцы, сделала шаг, как эта мина взорвалась.

Лошадь убило и отшвырнуло с дороги метров на восемь. А оба коногона были смертельно ранены взрывом: Косте перебило позвоночник, Полукову оторвало обе ноги. Через несколько минут парни в муках умерли от потери крови — немцы и не думали оказывать «полицаям» медицинскую помощь, а крестьянам просто не дали подойти. Похоронили ребят в одной могиле — уже после разминирования дороги...

После казни части группы подполье продолжало действовать, немного затаившись: диверсии были прекращены, но разведданные от Резеды продолжали поступать к партизанам и через фронт.

Костя Поваров. Под личиной полицая скрывался партизан, кадровый офицер Красной армии

В сентябре 1943 года советские войска освободили Сещу. Анне Морозовой, фактически возглавившей интернациональное подполье после гибели Кости Поварова, удалось избежать наветов в сотрудничестве с врагом — во многом способствовало тому собрание жителей в Сеще, на котором командир из 10-й армии вручил партизанке медаль «За отвагу».

Аню и ее подруг хотели отослать в тыл — учиться, ведь командование было в курсе ее довоенной мечты. Но она добровольцем пошла в школу радистов, чтобы продолжить борьбу с врагом — педагогический институт подождет до конца войны!

Через четыре месяца во вражеский тыл ушла диверсионно-разведывательная группа «Джек», в которой в качестве радистки состояла двадцатидвухлетняя комсомолка под псевдонимом Лебедь. Аня Морозова...

Группа работала в лесах Восточной Пруссии. Шел 1944 год. Красная армия наступала, а впереди нее по немецким тылам шел неуловимый «Джек», снабжая войска развединформацией, взрывая мосты, уничтожая немецких офицеров. Положение группы было сложным — в прусских лесах нельзя было рассчитывать на помощь местного населения, это вам не брянский партизанский край. Антифашистское подполье в городах было практически разгромлено гестаповцами. Живя фактически под открытым небом, разведчики оголодали, их уже шатало от усталости. В ноябре сорок четвертого командование разрешило выход группы домой — через территорию Польши. Для Лебедя были переданы каналы связи с польскими партизанами.

Радистка диверсионной команды

Но прорываться в Польшу пришлось с боем, после чего уцелело всего пятеро диверсантов и радистка Лебедь. Фактически, Аня оказалась главой группы. Именно ей удалось выйти на польских партизан — от дружбы с Яном Маньковским ей в наследство досталось неплохое знание разговорного польского языка.

Однако после первой же диверсии на след «Джека» напали каратели. 27 декабря 1944 года разведчикам пришлось принять бой. Из радиограммы Анны Морозовой от 30 декабря 1944 года: «Центру от Лебедя. Три дня тому назад на землянку внезапно напали эсэсовцы. По сведениям поляков, немцы захватили Павла Лукманова, он не выдержал пыток и выдал нас. Француз умер молча. Сойка сразу была ранена в грудь. Она сказала мне: «Если сможешь, скажи маме, что я сделала всё, что смогла, умерла хорошо». И застрелилась. Гладиатор и Крот тоже были ранены и уходили, отстреливаясь, в одну сторону, я — в другую. Оторвавшись от эсэсовцев, пошла в деревню к полякам, но все деревни заняты немцами. Трое суток блуждала по лесу, пока не наткнулась на разведчиков из спецгруппы капитана Черных. Судьбу Гладиатора и Крота установить не удалось».

Группа капитана Черных — это разведчики 2-го Белорусского фронта, перешедшие линию фронта в ноябре 1944 года. Встреча их с Аней была счастливой случайностью. Гвардейцы не отказались от помощи еще одного квалифицированного радиста — 30 декабря Аня начала передачи в Центр разведсведений от группы Черных.

Однако сутки спустя разведгруппа вместе с польскими партизанами из отряда поручика Игнация Седлиха у хутора Новая Весь вынуждена была принять бой с эсесовскими карателями. В бою Анна получила тяжелую рану — пуля перебила левую руку. Партизаны перевязали девушку и довели до речушки Вкры, которую намерены были форсировать. Но река оказалась еще не схвачена льдом. И перебраться на другой берег оказалось возможным только вплавь.

Вплавь — морозной зимней ночью, в обжигающе-ледяной воде... и без шансов потом высушиться и согреться раньше, чем после долгого ночного перехода к запасной партизанской базе? Огонь и лед неразличимы при мгновенном касании, а фатальное переохлаждение в таких условиях наступает уже через 10 минут...

— Ты не поплывешь, — сказал Ане Игнаций. — А коли и поплывешь — сгинешь!

В словах польского поручика была жестокая правда. Поляки предложили отвести радистку в соседнее сельцо и спрятать у своей родни. Но каратели шли по следу. Если вычислят, где укрылись партизаны — пожалуй, и все село сожгут, и жителей не пожалеют...

— В село нельзя, — слабея от кровопотери, строго сказала Аня, — и меня, и себя погубите, а то и селян с детишками. Ведите на юг по тропе — там через пару километров будет землянка смолокуров, в ней и спрячемся.

Смолокуры, двое стариков-поляков, приняли партизан с радостью. Пообещали укрыть девушку от преследования. Оставив у них Аню, Игнаций повел отряд дальше, увлекая погоню за собой.

Однако у эсесовцев были в составе отряда кинологи с собаками. Натасканные на охоту за человеком псы учуяли, что отряд разделился. Сначала был схвачен и застрелен смолокур, провожавший партизан — Мечислав Новицкий. Потом собаки обнаружили и земляночку Ани.

У девушки был пистолет и гранаты. Но с недействующей вследствие ранения левой рукой она не смогла бы перезарядить оружие, когда кончится первая обойма. Такой бой бывает только последним...

Памятник интернациональному подполью в Сеще

Выживший второй смолокур — Павло Янковский — рассказал потом партизанам, что расстреляв обойму и навеки уложив в снег двоих карателей, Аня бросила ему короткое «Уходи, отец, я с ними сама!». И поднялась в полный рост.

— Неужели, сдается? — Оторопели немцы, уже привыкшие в эту войну к отчаянному сопротивлению партизан. Но навстречу им тут же полетела первая граната.

Два пса и еще один немецкий солдат, сраженные вихрем осколков, остались на окровавленном снегу. Следующую гранату Аня взорвала на своей груди, когда эсесовцы, решив, что больше у девушки оружия нет, кинулись вязать ее в плен. От этого взрыва погибло не менее десятка эсесовцев.

Смолокур Павло Янковский выжил. И рассказал потом о последних минутах Ани и о ее посмертной судьбе Овидию Горчакову — разведчику, ставшему после войны известным писателем.

По словам старика-смолокура, командир карательного отряда, офицер СС, велел уцелевшим немцам подобрать на поле боя не только своих убитых и раненых, но и растерзанное взрывом тело разведчицы. Останки девушки на конной подводе отвезли в ближайшее захваченное польское село Радзаново и выставили на всеобщее обозрение у крыльца костела. Причем, немецкий полковник велел своим солдатам, проходя мимо подводы с покойницей, отдавать ей честь, как воину, погибшему геройски. Похоронили Аню Морозову на окраине Радзаново, в 12 километрах восточнее польского города Плоцка.

Овидий Горчаков в 1959 году написал сначала газетную статью об Ане, а потом, в соавторстве с польским писателем Янушем Пшимановским, и целую книгу, ставшую основой киносценария. Фильм «Вызываем огонь на себя», вышедший на экраны в начале шестидесятых, породил целую волну отзывов. Писателю приходили письма от ветеранов брянского партизанского движения, от уцелевших бойцов интернационального сещинского подполья, от друзей Ани по разведшколе, от польских партизан, от сыновей разведчика Черных... Было даже письмо от немецкого летчика, закончившего войну в советском плену. Все эти люди делились воспоминаниями об Ане. В конце концов, по инициативе бывших партизан в Верховный совет СССР ушло ходатайство о присвоении Анне Афанасьевне Морозовой звания Героя Советского Союза — посмертно.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года за образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны Морозовой Анне было присвоено звание Героя Советского Союза. Польская Народная Республика наградила Анну Морозову орденом «Крест Грюнвальда» II степени.

Сеща - поселок партизанской славы

28 апреля 2011 года Сеща была удостоена почётного звания «Посёлок партизанской славы». А военный аэродром цел до сих пор. Сегодня на нем базируется авиаполк военно-транспортной авиации, пилоты которого летают на самолетах Ан-124 «Руслан» и Ил-76. Один из Илов — именной, в честь партизанки Ани Морозовой.

Сеща в наши дни

Подвиг Георгия Хлебникова 21 января 1944 года Бои за Воронеж. Редкие снимки времён Великой Отечественной войны