Бессмертный полк России. Официальный сайт

«Песнь о Ладоге» — рождение легенды в борьбе за Дорогу Жизни

В начале апреля 1942 года в связи с подтаиванием ледового покрова и угрозой ледохода на Ладоге была прекращена работа уникальной автомобильно-гужевой магистрали, проложенной по Ладожскому льду. Трассы, связывающей блокированный фашистами Ленинград с «большой землей». Этот ледовый путь с сопутствующими коммуникациями носил в народе название Дорога Жизни...

Еще 17 декабря 1942 г. в ленинградской газете «Фронтовой дорожник» был впервые опубликован текст «Песни о Ладоге» — с нотами. Авторы этой песни не были профессиональными композиторами и поэтами. И уж подавно, создавая эту песню, не думали они о том, что она переживёт года. Всё, что связывало их — общее место службы, Ленинградский фронт, 526 отдельная рота связи (позже — 544 отдельный батальон связи 123 стрелкового корпуса 1 ударной армии).

Дорога жизни. Рисунок Зензинова Славы, г. Санкт-Петербург

Когда над Ленинградом нависла угроза полного окружения, продовольствия в городе было катастрофически мало, взоры руководства всех рангов обратились к Ладоге. Дорога Жизни — была единственной связью блокадного Ленинграда с Ладогой, а Ладога связывала ленинградцев со всей обороняющейся страной. Ладога была основной составляющей всего коммуникационного комплекса, в который входили водная, ледовая, воздушная трассы через Ладожское озеро, а также железнодорожные и шоссейные дороги, ее значение для обороны Ленинграда переоценить невозможно.

Первый обоз отправляется в Ленинград по льду Ладожского озера

Корабли с трудом пробирались через льды, а в городе продукты стали выдавать по карточкам... В частях, особенно в тех, которые находились во втором эшелоне, многие бойцы, как и горожане, болели алиментарной дистрофией — голодным истощением.

«На 1 декабря 1941 г. в войсках Ленинградского фронта, действовавших на блокированной территории, болели тяжёлой формой дистрофии 6 061 человек, на 1 января 1942 г. количество больных возросло до 12 604, на 1 февраля — до 13 719. За три месяца части потеряли более 11 тысяч командиров и рядовых бойцов, то есть фактически полную дивизию. С февраля 1942 г. количество больных дистрофией начало постепенно сокращаться, и к лету случаи заболеваний уже почти не встречались» (ЛПА — Ленинградский партийный архив — ф. И-43, ед. хр. 313, стр.83-84).

Крылатыми в городе стали слова старых рабочих Кировского завода: «Камни есть будем, а Ленинград не сдадим!». Но камни могут защитить, силу даёт только хлеб, а его-то и не было. Спасти могла только Ладога. Корабли встали, и предстояло осваивать ледовую дорогу.

Зима 1942 года началась крайне поздно. С одной стороны, лёд Ладожского озера уже не давал возможности осуществлять судоходство, но, в то же время, для открытия автодороги он был слишком хрупким. Тем не менее, важность перевозок по этому пути для выживания блокадного Ленинграда — города-фронта, ни у кого не вызывала сомнений.

Ладога. Постройка моста через трещину во льду

Но не только природа противодействовала личному составу Дороги жизни. Враг понимал её значение для осаждённого Ленинграда и принимал все меры к для того, чтобы уничтожить связь города с «большой землей».

Дорога жизни была под личным контролем А.А. Жданова, который говорил: «Ладога — не учебный плац. Ладога — поле боя. Каждая ошибка — это удар по снабжению Ленинграда, это гибель людей, это... кость в горле врага!».

Значение Дороги Жизни отлично понимал и начальник генерального штаба германских сухопутных сил генерал-полковник Ф. Гальдер, о чем свидетельствуют его записи в дневнике: «...Противник организовал движение колонн войск и транспорта по льду Ладожского озера к устью Волхова». Ф. Гальдер уже тогда понял, что Дорога жизни — это крушение блокадных замыслов немцев, но ничего противопоставить ей, кроме воздушных налетов, не мог.

Да, гитлеровское командование хорошо понимало важность ледовой трассы, ее значение для Ленинграда и войск фронта. Фашисты сразу же обрушили на дорогу значительные силы авиации, а через некоторое время стали обстреливать ее из Шлиссельбурга. «Юнкерсы», «хейнкели», «мессершмиты», «дорнье» днем и ночью бомбили, обстреливали трассу из пушек и пулеметов, охотились не только за колоннами, но и за отдельными машинами. Но господство авиации противника над Ладогой было недолгим. За период действия Дороги было сбито свыше 500 самолетов противника.

Эта опасная Дорога Жизни... Через неделю лед тронется. Март 1942 года

За пять месяцев зимы и весны (1941/42 годов) по ледовой дороге было доставлено в Ленинград более 360 тысяч тонн грузов, вывезено из блокадного города свыше полумиллиона человек нетрудоспособного населения и около 3 700 железнодорожных вагонов промышленного оборудования и культурных ценностей, хранение которых в блокадном городе не соответствовало нормам. Вопрос о сдаче города уже не стоял на повестке дня.

Сквозь огонь и стужу вывозили шоферы «Дороги жизни» самый бесценный груз, будущее Родины — детей. Ладожский коварный лед таил постоянную смертельную опасность, сверху нависали вражеские бомбардировщики, а вокруг рвались снаряды. Фронтовики знают: война пахнет порохом и кровью. Здесь, на Ладоге, к этому запаху примешивалось дыхание ледяной воды...

На единственной 35-километровой ниточке, связывающей Ленинград со всей страной, которая ежеминутно подвергалась боевому воздействию со стороны противника, круглосуточно работали ладожские водители, ремонтники, регулировщики, медработники, бойцы. За ними был Ленинград, и они с честью выполняли задачи, поставленные перед ними в письме-обращении к «Водителям автомашин, командирам, комиссарам и политработникам и всему личному составу фронтовой автомобильной дороги». Текст обращения был опубликован в газете трассы «Фронтовой дорожник» 19 января 1942 года: «...От лица Ленинграда и фронта прошу вас учесть, что вы поставлены на большое и ответственное дело и выполняете задачу первостепенной государственной и военной важности...».

. «Кто сказал, что надо бросить песни на войне?»

Но даже несмотря на блокаду, в городе, и в частности в боевых частях, продолжала развиваться культурная жизнь. Концерты давали возможность почувствовать друг друга, сплотиться, думать о том, что война — явление временное, враг скоро будет изгнан с нашей земли, и воцарится мир.

Капитан Богданов — политрук 526-й отдельной фронтовой роты связи — с группой работников политотдела управления дороги отправляется в воинские части, чтобы посмотреть программу художественной самодеятельности...

Солдатские концерты всегда проходили с неизменным успехом, но капитана не покидали беспокойные мысли: почему у героев Ладоги нет своей песни — песни, с которой бы они шли вперед по этому нелегкому, даже страшному и суровому Ладожскому озеру?

В итоге эти мысли постепенно начали перерастать в стихи: слово за словом, строка за строкой — и в итоге родился первый куплет и припев знаменитой песни о Ладоге. Политрук никогда не был поэтом, до войны он работал в конструкторском бюро, а потом ополчение, бои на Невском пятачке, служба здесь, на Ладоге... Эти слова Богданов написал сердцем, которое не могла не затронуть Ладожская эпопея.

Итак, первый куплет и припев готовы. Не дожидаясь, пока появятся остальные, Богданов вызвал сержанта Льва Шенберга, протянул стихи: «Сможешь написать к ним музыку?» Почему политрук обратился за помощью именно к нему? Потому, что сержант был музыкальным человеком: пел, играл на банджо, гитаре — и все самоучкой, на слух... Вот и сейчас, только пробежав глазами по строчкам, почувствовал: музыка получится! Мелодия уже жила в стихах, ее нельзя было не услышать, не ощутить. И разве думал в те минуты сержант, бывший лекальщиком по образованию, и уже на второй день войны ушедший добровольцем в бой за родной город, о том, что станет сопричастным к рождению легенды?..

Скорее взял гитару. Мелодия родилась быстро. Попробовали дуэтом с баянистом — хорошо! Друзья услышали, подхватили: «Эх, Ладога, родная Ладога!..»

Тем временем политрук дописал остальные куплеты, и через несколько дней солдатский хор в сопровождении оркестра (баян, две гитары и две балалайки) впервые исполнил этот мужественный марш:

Пусть ветер Ладоги поведает народу,

Как летом баржу за баржой

Грузили мы и в шторм, и в непогоду,

Забыв про отдых и покой...

Песня имела успех, и от политрука последовало новое задание: «Немедленно сделать нотную запись музыки, размножить ее и разослать по близлежащим частям». Для этого в помощь сержанту был придан старшина Павел Краубнер, который хорошо разбирался в нотной грамоте: до войны, работая на Петродворцовом часовом заводе, этот, что называется, душа-парень играл в местном оркестре.

Радиотелеграфист Павел Петрович Краубнер

Поручение было выполнено, и 17 декабря песню напечатал «Фронтовой дорожник». Она имела такой отклик, что уже следующий номер газеты открывался передовой «Оружием искусства», где, в частности, говорилось: «Мы наблюдаем первые удачные ростки подлинного массового творчества. В наших частях родилась «Песня о Ладоге», написанная бойцами и командирами части тов. Лебедева...»

Песню приняли! И скоро счастливые авторы услышали, как из кузова грузовика, следовавшего к Кобоне, рванулось в свинцовое небо:

Когда пройдут года войны суровой,

Залечит раны город мой,

Народ вздохнет и песню с силой новой

Споет о Ладоге родной...

А теперь дадим слово авторам этой легендарной песни...

Петр Леонидович Богданов: «Осенью 1942 года на Ленинградском фронте создалась сложная обстановка: зима опаздывала, Ладога не замерзала. Мы с нетерпением ждали, когда же, наконец, удастся вновь открыть ледовую дорогу. В эти напряженные дни у меня и возникла мысль попробовать сложить песню о ладожцах, о величии их подвига, о «Дороге жизни». Написав первое четверостишие и припев, я попросил участников армейской художественной самодеятельности — старшину Павла Краубнера и сержанта Льва Шенберга — попробовать подобрать к ним музыку. Мы не были специалистами по созданию песен. Я — не поэт, Шенберг — не композитор, — говорит Богданов, — но мы счастливы, что единственная созданная нами песня помогла победить фашизм. И, откровенно говоря, никогда не думали, что она доживет до наших дней. Но песня дожила и продолжает жить! Жаль, что Павел Краубнер не узнает этого. Он погиб в конце войны. А вот он-то как раз и мог бы стать композитором, как мечтал. «Песня о Ладоге» — вечный музыкальный памятник ему!»

Петр Леонидович Богданов — автор текста песни о Ладоге

Лев Романович Шенберг: «Слова песни мне и Павлу Краубнеру (он погиб в конце войны) понравились. Они были очень правдивы, и, главное — в них чувствовалась большая вера в нашу победу. Может быть, поэтому мелодия родилась сразу. В одной землянке Богданов писал следующие строфы, а в другой мы со своей самодеятельностью — у нас был небольшой струнный оркестр и хор — разучивали мелодию».

Могила Шенберга Л.Р. на Большеохтинском кладбище

И сегодня эта песня звучит с неиссякаемой силой. А тогда ею неизменно начинался каждый из почти трех тысяч концертов Ладожского Краснознаменного ансамбля. Впрочем, ее слышали не только под нашим северным небом. Вместе с воинами песня улетела в Вену, Прагу, Берлин, в иные дали как девиз, как символ веры в Победу над врагом, в несокрушимость духа храбрых защитников Ленинграда...

Из воспоминаний Поминовой Валентины Даниловны, труженицы тыла одного из сел Воронежской области: «Помню, что новый одна тысяча девятьсот сорок четвертый год мы встречали со слезами на глазах. Моя соседка получила письмо от сына, который служил шофером на Ладоге, и в этом письме был текст песни о легендарной Дороге Жизни. Мы не знали мотива, пели так, как легло на душу, а оказалось, что у этой песни другого мотива и быть не может... Лишь спустя десяток лет я услышала эту песню по радио в исполнении какого-то ансамбля, и вспомнился тот момент, когда мы читали письмо Ванечки — героя, который погиб при бомбардировке фашистами Ладожского озера через три месяца после написания письма. В годы войны я работала на фабрике, которая огромными партиями поставляла валенки для наших солдат, да и для тыла — тоже. После того, как мы впервые спели песню о Ладоге, захотелось работать с утроенной силой, было огромное желание согреть тех ребят, которые ценой невероятных усилий, а иногда и ценой своей жизни спасали город от голода, от фашистских захватчиков, спасали нас всех...»

А. Соколов «Дорога жизни».

В самые последние дни войны погиб Павел Краубнер, а Петр Леонидович Богданов и Лев Романович Шенберг еще долго жили в городе, который они мужественно защищали от врага и в честь которого суровой порой счастливо сложили свою единственную песню...

В Музее истории Ленинграда находится блокадный дневник ленинградской школьницы Майи Бубновой, и там есть такие строки: «У нас в Ленинграде — все герои. Но когда я вижу человека с Ладоги, мне хочется поклониться ему, как доблестному среди доблестных!»

Песнь о Ладоге.mp3

Музыка: П. Краубнер и Л. Шенберг Слова: П. Богданов 1942г. Исполняет: Н. Охотников, хор Лен. телевидения и радио

Редакция сайта благодарит за содействие в подготовке материала Марину Заварзину

Подвиг Георгия Хлебникова 21 января 1944 года Герой дня. Михаил Малик