Бессмертный полк России. Официальный сайт

Союзники. Целый флот и один самолет.

Третий год Второй Мировой войны. Февраль. Туман... Сырой и соленый, превращающийся у самой воды в хрусткие, острые ледяные кристаллы со стеклянными гранями. Они сыплются с небес — бесконечно, тупо, как некое неизбежное зло. Стынут на броне мертвыми искрами. Залепляют объективы оптики... Сонная, тугая, тревожная муть...

Февраль в Киле — ветреный, беспокойный, влажный. Грязные зеленые льды заплывают по течению из залива в бухту, и буксиры отлавливают их специальными тралами, чтобы не болтались тут, не мешали движению по акватории.

«11-12 февраля 1942 года из оккупированного французского Бреста в Киль прорвался через пролив Ла-Манш сводный военно-морской отряд в составе линейных крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау», тяжелого крейсера «Принц Ойген», а также шести крупных эсминцев и трех миноносцев меньшего водоизмещения...»

«Шарнхорст», «Гнейзенау» и гидропланы

Строки рапорта сухи и жестки, как монотонное биение метронома. Да. Именно так все и было... В соленых брызгах высокой волны, по огненным милям между английскими и французскими берегами... Блистательный английский Хоум-Флит — флот метрополии, фактически, самое мощное военно-морское соединение в Европе, бездарно упустил лучших рейдеров Гитлера.

Город немцы покинули ночью. Сразу после того, как хронометр в кают-компании «Шарнхорста» отсчитал двенадцать тугих ударов... Но подготовка к походу была начата задолго до того, как поступил приказ разводить пары.

Сама возможность провести немецкий корабль через контролируемый британскими силами Ла-Манш была доказана уже дважды. 27 ноября 1941 года «канал» с запада на восток благополучно проскочил вспомогательный крейсер «Комет». В декабре, с востока на запад, — вспомогательный крейсер «Тор».

Но одно дело — одиночный вооруженный пароход, который и на боевой корабль не похож, а другое — эскадра. Толпа с тремя огромными крейсерами в составе, под мощным авиационным прикрытием.

12 января 1942 в ставке германского фюрера было принято решение о передислокации кораблей «брестской группы» в порты Германии. Сидеть без всякой пользы для военных действий в оккупированном французском городе, проедать паёк и топливо в стояночном режиме, терять воинскую квалификацию и подвергаться при этом систематическим бомбежкам с воздуха — это не то занятие, ради которого держава может позволить себе строить и содержать такие корабли.

Расстояние между Брестом и Вильгельмсхафеном составляет примерно 850 морских миль. Для такой «бешеной собаки», как германский линкор или крейсер целевой постройки — с тактико-техническими признаками дальнего океанского рейдера — это, само собой, не крюк... Но пролив подобен темному заминированному коридору, в котором для полноты ощущений еще и спрятался взвод спецназовцев: можно войти, но тяжело будет выйти. Британские надводные и воздушные патрули круглосуточно следят за фарватером. По дну раскиданы магнитные мины, смертоносные шары качаются на минрепах и в самой толще воды. А там, где их нет, бродят подводные лодки. На британском берегу стоят радарные станции, на аэродромах дежурят в полной боевой готовности целые рои бомбардировщиков... Фактически, вдоль этой стылой полоски воды меж французскими и английскими берегами проходит линия фронта.

Вспомогательные крейсера проходили свой маршрут тишком, по ночам, в нелетную погоду. И чудом на мины не нарвались: хотя заграждения тогда еще не были столь плотными.

А самое главное: близость акватории канала к английским военно-морским базам почти гарантирует возможность боя на выходе с эскадрой противника, значительно превосходящей немецкую по численности и боевой мощи. Чем кончаются баталии в узком проливе, когда перед одним соединением поставлена задача прорыва в свою базу, а перед другим — блокирование этого самого прорыва, можете посмотреть в учебнике истории, в главе про Цусиму...

«Шарнхорст». Приборка перед походом

Однако, приказ есть приказ. Немецкому вице-адмиралу Отто Цилиаксу была поставлена задача вывести корабли из Бреста и достичь немецких портов — Гамбурга или Киля.

Помимо трех крейсеров, адмирал располагал многочисленными легкими силами: 6 эсминцев, 14 миноносцев, 28 торпедных катеров. Во время перехода эскадру от английских бомбардировщиков должны были прикрывать германские истребители с аэродромов на территории оккупированной Франции. Для налаживания взаимодействия с люфтваффе к Цилиаксу был прикомандирован полковник авиации Ибель.

Между 22 января и 10 февраля пилоты истребительных подразделений люфтваффе, которые базировались во Франции и в Бельгии, провели совместно с кригсмарине восемь крупных учений — 450 самолето-вылетов! За организацию и обеспечение истребительного прикрытия отвечал полковник Адольф Галланд, недавно назначенный инспектором истребительной авиации. В предстоящую операцию было назначена беспрецедентная по численности орда самолетов — 282 штуки. Причем, 252 были обыкновенными «мессершмиттами» и «фокке-вульфами», а еще три десятка — ночными истребителями Bf −110...

Английские радары тоже не стоило сбрасывать со счета, поэтому ответственным за радиоэлектронную борьбу был назначен генерал Вольфганг Мартин. Его разведчики определили несущие частоты береговых РЛС и их примерное географическое положение. На французский берег и на эскадру доставили передатчики помех для ослепления индикаторов английских радиолокационных станций. Взята даже подробнейшая сводка погоды с прогнозом на месяц вперед, чтобы составить график включения помехогенераторов. Пусть англичанам покажется, что «ослепший» радар — результат естественных явлений в атмосфере!

Буквально накануне выхода в порт для «Шарнхорста», «Гнейзенау» и «Ойгена» доставили несколько тонн... летнего обмундирования, укомплектованного панамами и пробковыми шлемами. И нарочно устроили так, чтобы «посылку» увидели французские грузчики, которые были связаны с местным партизанским движением «маки». Естественно, партизаны по своим каналам тут же сообщили британским союзникам, что немцы готовятся к броску на юг и рейдерству в акваториях английских тропических колоний. Причем, пойдут они туда не раньше, чем весной: «Гнейзенау» заказал в портовых мастерских ремонтные работы по улучшению вентиляции в кубриках, «Шарнхорст» сдал на городской прачечный комбинат две смены коечного белья со всей команды... Недели две-три боши еще точно собираются торчать в Бресте, не иначе!

У контр-адмирала Фридриха Руге была под началом самая слабая в боевом отношении флотилия. Зато — едва ли не самая нужная в данных условиях. Адмирал командовал тральщиками. Накануне намеченного прорыва его корабли, завершив очистку каждый своего сектора, отмечали фарватер буями и плавучими огнями.

Буев и маяков понадобилось много. Пожалуй, слишком много, если использовать те, что находились на немецких складах во Франции — ведь перерасход разметочного материала вызовет тревогу у неприятельской разведки... Руге вышел из положения начал направлять самые маленькие тральщики — катерные — изображать плавучие маячки на фарватере.

Английская авиация активно бомбила Брест. Это было еще одной причиной для немцев больше не коптить тут небо на стоянках...

Как раз накануне намеченной операции прилетели 18 «Веллингтонов», основательно пробомбили базу. Правда, ни один немецкий корабль повреждений не получил. Черные крылья свистели в дымном воздухе, истошный вой сирен плыл над городом, туго и гулко ударяли в уши разрывы... А из крыши разрушенного пакгауза на берегу торчал могильным крестом покореженный хвост сбитого зенитным огнем «Принца Ойгена» британского бомбардировщика. Потом на берегу что-то загорелось — не топливный ли склад?.. Над черным плоским зеркалом залива встало оранжевое зарево, поплыли густые дымы.

Ну, склад. Ну, сгорел... С точки зрения британских авиаторов, которые собирались в тот вечер записать на свой счет, как минимум, потопленный крейсер — результат ничтожный. Доложив о «неэффективности» бомбардировки, авиаторы убрались вон.

Меж тем сгущалась ночь — и одновременно сгущались дымы над бухтой... В 23-00 флагман операции отдал приказ выбирать якоря.

С рассветом, примерно в 8-15, над германской эскадрой появились первые истребители прикрытия. К этому моменту, благодаря разведчикам и французским партизанам на берегу, англичане уже знали, что немцы покинули Брест.

«Принц Ойген» (справа) с кораблем противолодочного охранения.

Самолеты барражировали над эскадрой на топ-мачтовой высоте. Два самолета, оборудованных передатчиками помех, начали глушить британские РЛС. Потом в дело включились береговые помехогенераторы. Их действие было настолько эффективно, что треть радаров английские наблюдатели могли только выключить. Оставшиеся станции несколько раз сменили рабочую частоту.

Из воспоминаний Алекса Клиффорда, офицера-наблюдателя РЛС:

— Эфир буквально трещал, экран шел бесформенными светлыми пятнами... Я спросил майора, что бы это могло быть, поскольку видел такое поведение приборов впервые. «Редкое погодное явление — зимняя гроза», — ответил тот. «Я видел уже такое один раз»...

Однако, в 10 часов утра, когда к немецкой эскадре присоединились миноносцы из оккупированных Гавра и Дюнкерка, а число истребителей прикрытия значительно увеличилось, одна из британских РЛС перешла на такую высокую частоту, что немцы не смогли создать ей помеху.

Снова предоставим слово Клиффорду:

— «Сэр! На экране массовая низколетящая цель! Здесь настоящий рой самолетов!

— Вы уверены, лейтенант? — майор потеребил усы и распорядился все-таки доложить наверх об обнаружении странного движения над морем на траверзе устья французской реки Сены».

Это сообщение, откровенно говоря, ввергло в недоумение лордов британского Адмиралтейства. Пусть в то, что немцы готовятся к броску на южные трансатлантические коммуникации они и не особо поверили. У англичан была версия, что немцы, если и захотят куда-то уйти из Бреста, то скорее отправятся на север — там как раз имеется интенсивное транспортное движение. Стылые дали северной Атлантики были единственной связью Англии и Америки с союзным СССР, в ледяном море разворачивалась эпопея Северных конвоев...

Даже если целью прорыва из Бреста поставить не акватории оккупированной Норвегии, а родные немецкие базы, то немцам логичнее обойти Британию окольными путями — через северные фарватеры, мимо Фарерских островов. Там банально больше пространства, на котором можно затеряться — вспомним, как искали там «Бисмарка» в сорок первом... Кстати, «Принц Ойген» именно так и попал в Брест — из норвежских вод в обход Британии. Он ведь был с «Бисмарком» в том злосчастном походе — и выжил...

Поэтому тяжелые корабли Хоум-Флита готовились к развертыванию в зоне между родными берегами и Норвегией. А оттуда до Ла-Манша — это, считайте, все Северное море преодолеть надо...

В любом случае, информация о том, что немцы решились прорываться самым коротким и рискованным путем, достигла британского Адмиралтейства только в 11-30.

Панорама города Бреста. В доке проходит чистку германский крейсер «Принц Ойген»

Около 11 часов, на траверзе устья Соммы над эскадрой пролетела пара английских истребителей «Спитфайр». «Мессершмиты» бросились в погоню, но сбить разведчиков не смогли. Правда, подробный доклад об увиденном английские летчики смогли сделать только после посадки: они честно соблюли режим радиомолчания, предписанный им старшим по званию... Право, иногда нужно иметь наглость нарушать подобные приказы.

Не спешите упрекать британских пилотов в чрезмерной осторожности перед собственным начальством. Это были смелые ребята. У командира звена Виктора Бимиша на счету было 14 сбитых немцев, у комэска Финли Бойда — столько же. Поневоле приходит на ум фраза из бессмертного фильма «В бой идут одни старики»: «Тут пока одного завалишь»...

«Шарнхорст»

Меж тем, немецкая эскадра двадцативосьмиузловым ходом шла на восток. И только мелкая дрожь турбин под теплыми узкими палубами выдавала напряжение. Стремительный, нервный бег в ожидании атаки... И она последовала — в 12-20 на пересечку курса Цилиакса из-под наползавшей со стороны британского берега дымки выкатилась стая торпедных катеров.

Немцы, предполагавшие, что обязательно встретят в самом узком месте пролива нечто подобное, держали расчеты легкой артиллерии в готовности у орудий и попросту сорвали катерам выход в атаку плотным заградительным огнем. Попусту разбросав торпеды, катера скрылись.

Английский торпедный катер типа D МТБ 673 Фэрмайл

В 12-30 над прорывающимися кораблями сменилась авиагруппа прикрытия: те, с кем начинался поход, израсходовали горючее и ушли на французский берег заправляться. Вместо них в воздух поднялись пилоты истребительного полка № 26 — прославленные асы майора Герхарда Шёпфеля, одерживавшего свои первые победы еще в небе Испании. Опытный и опасный враг...

Однако через 15 минут, в 10 милях от меридиана Кале, соединение Цилиакса было атаковано самолетами-торпедоносцами 825-й эскадрильи авиации британского флота — в сопровождении 10 истребителей. Торпедоносцами были тихоходные бипланы — «Свордфиши», шесть самолетов — шесть торпед... Германские истребители набрали высоту и навалились на англичан сверху, но были связаны истребителями типа «Спитфайр», которым удалось сбить троих немецких асов. Тем временем бипланы прорвались к кораблям с левого борта.

Их встретил залп 80 зенитных орудий собственной ПВО эскадры. Истошный вой моторов стоял над проливом, слышимый даже в Кале и Дюнкерке. Пышные дымы зенитных разрывов вспухали под низкими облаками... Последний биплан отбросил торпеду, чтобы избавиться от веса боезапаса, и, отчаянно дымя, потащился на малой высоте куда-то в сторону белесых дуврских скал. Но не дотянул: черный тощий силуэт «мессера» скользнул над волнами, полоснула по моторной гондоле тугая пулеметная очередь, и «Свордфиш» шумно обрушился в воду, вздымая высокий султан белых брызг.

Через несколько мгновений только быстро рассеивающийся шлейф черного дыма отмечал подводную могилу британского пилота. Все 6 самолетов были сбиты. Погиб и командир эскадрильи Юджин Эсмонд. Все шесть торпед прошли мимо, эскадрилья погибла напрасно. Но авиаприкрытие тоже понесло потери, и Геринг не простил этого Цилиаксу, не раз упрекнув впоследствии флот в «неумелой организации противодействия вражеским самолетам»...

Цилиакс

В 13-30 немцы миновали мыс Гри-Не. И внезапно у борта «Шарнхорста» в воду обрушился тяжелый снаряд, вздыбив в небеса фонтан ледяной воды выше топа мачты... «Проснулась» британская береговая батарея.

Немцы уклонились от обстрела коротким коордонатом — зигзагообразным маневром, меняющим расстояние до врага, но в финале приводящем эскадру на прежний курс. Правофланговый эсминец охранения густо зачадил дымогенератором, выставляя дымзавесу. 33 снаряда калибром 234-мм англичане потратили зря.

В 14 часов 31 минуту бесконтактная магнитная мина, покоившаяся на дне на глубине 24 метров, среагировала на приближение крупного корабля. «Шарнхорст» впопыхах не заметил выставленной тральщиками вешки и подорвался.

Взрыв повредил гидродинамическим ударом электрические цепи в щитовой -рядом с отсеком динамомашин. От жестокой «волновой контузии», прокатившейся по корпусу вдоль всех стрингеров, сработало аварийное разобщение редукторов турбин, и «Шарнхорст» на несколько минут потерял скорость. Реакции немецких рулевых хватило, чтобы избежать столкновения кораблей отряда в строю. И прежде, чем «Гнейзенау» успел набрать на флагах запрос о повреждениях напарника, на мачту «Шарнхорста» взлетел приказ:

— Эскадре следовать далее!

Оставив для содействия «Шарнхорсту» четыре миноносца, «Гнейзенау» возглавил колонну. И кильватерный строй пошел дальше. Сквозь гул авианалетов, волна за волной накатывающих с английского берега. Прикрытие работало: из 242 самолетов, предпринявших попытку пресечь немецкий прорыв, только 39 смогли выйти в атаку. Безрезультатно: — ни одна торпеда, ни одна бомба не были сброшены прицельно, в германской эскадре только два эсминца получили осколочные повреждения от близкого разрыва.

Британские эсминцы появились в 16 часов 17 минут. Они выскочили из тумана, выйдя в атаку с дистанции полутора миль — и сразу же угодили под ураганный огонь всех калибров эскадры. Несколько минут спустя лидер флотилии — «Кэмпбелл» — жестоко поврежденный и почти небоеспособный, вынужден был отвести своих товарищей с линии огня. Причем, на поле боя без хода остался эсминец «Вустер», по которому последовательно «отработались» всеми калибрами «Ойген» и «Гнейзенау». С разбитой турбиной, понеся потери в экипаже — 17 убитыми, 45 ранеными — «Вустер» был бы обречен, будь у немцев еще хоть пара минут времени на него.

Но главной целью операции был все-таки прорыв, а не расправа с британскими легкими силами — и немцы просто пошли дальше, предоставив несчастного собственной участи.

Как только немцы вышли за пределы дальности собственной артиллерии главного калибра, к месту недавнего сражения вернулись 4 британских эсминца и вытащили «Вустера» буквально с того света: взяли на «короткую сцепку», собственными бортами поддерживая на плаву, и с горем пополам, довели до ремонтной базы в Гарвиче. Двое тащат — двое охраняют...

На британское счастье, они разминулись с «Шарнхорстом», который тем временем немного оклемался после минного подрыва, дал ход около 27 узлов и отправился вслед за своей эскадрой. Организовать торпедную атаку против германского линейного крейсера они, занятые спасработами, вряд ли смогли бы. А с побитым «коллегой» на буксире от признанного артиллерийского снайпера, не раз бравшего призы на довоенных учениях и уже доказавшего квалификацию в бою, нипочем не увернешься...

Главный калибр германского линейного крейсера

В 19 часов 55 минут, уже в голландских водах, магнитную мину, аналогичную той, что несколькими часами ранее задержала «Шарнхорста», подцепил и «Гнейзенау». Разрыв произошел на уровне кормового подбашенного отделения.

Внешняя обшивка корпуса не пострадала, но в том-то и «прелесть» бесконтактных мин, что они, в основном, наносят контузионные повреждения мощным гидродинамическим ударом — с большим количеством скрытых дефектов и обильными вторичными последствиями. В данном случае это была деформация правого гребного вала, вызвавшая разобщение турбины от винта по редуктору и фильтрацию воды в дейдвудные отсеки.

Со средней турбиной тоже произошло что-то похожее, по крайней мере, ввести в действие ее раньше, чем через полчаса, нечего было и мечтать. К тому же от сотрясения вышло из строя почти все навигационное оборудование, и чтобы по пути в Гельголандскую бухту не угодить в какую-нибудь неприятную ситуацию, «Гнейзенау» был вынужден поставить форзейлем (впередсмотрящим) один из эсминцев и пользоваться услугами поводыря.

«Шарнхорст», замыкавший теперь сильно растянувшийся строй, в половине десятого подорвался на мине вторично. В результате этого линейный крейсер принял около 300 тонн забортной воды через многочисленные мелкие разрывы внешней обшивки, а левая и средняя турбины вышли из строя из-за очередного заклинивания редукторов. Проведя около часа в неуправляемом дрейфе, флагман с трудом привел себя в более-менее сносное состояние и даже смог около 8 утра самостоятельно войти в базу, двигаясь только под одной турбиной.

К тому времени «Гнейзенау», «Ойген», прошедший весь путь, словно заговоренный, без единой царапины, и все эсминцы уже находились в Вильгельмсхафене.

Британские «свордфиши» с торпедами

А в утренних газетах Британии поднялся шум по поводу «очередного бездарного поражения королевского флота и авиации в этой войне»... В Палате общин Великобритании состоялось разбирательство по поводу беспрепятственного перехода немецких кораблей. Явно расстроенный, но сохраняющий достоинство, Уинстон Черчилль заявил:

«Хотя это может оказаться несколько неожиданным для парламента и народа, я должен заявить, что, по мнению Адмиралтейства, с которым я поддерживаю самую тесную связь, уход немецкой эскадры из Бреста привел к решительному изменению военной ситуации в нашу пользу».

Уинстон Черчилль упустил немцев, но оптимизма не потерял...

Несмотря на столь безапелляционное заявление, депутаты Палаты общин в возмущении вскочили со своих кресел и подняли крик, засвистали... В Черчилля даже швырнули ботинок. В самом деле — какая уж тут «наша польза», если уцелевший германский крейсер со дня на день или выступит против Северных конвоев, или проникнет в Балтику, чтобы насолить русским союзникам. Правда, двое других — и самых опасных — немцев на какое-то время успокоились в ремонте после минных подрывов. Но ведь они выйдут из доков через месяц, и что начнется? В Бресте неприятельские рейдеры были хоть под каким-то контролем...

Журнал «Нью Стейтсмен» потребовал объяснить, как это стало возможным, чтобы британские военные летчики сбросили на 3 германских корабля более 4000 тонн бомб, но при этом те «сумели полным ходом уйти из Бреста».

Консервативная лондонская «Таймс» выразила удивление и разочарование всей Британии, написав: «Вице-адмирал Цилиакс преуспел там, где потерпел неудачу предводитель «Непобедимой Армады» герцог Медина-Сидония... Ничто более оскорбительное для гордости морской державы не происходило в наших отечественных водах с XVII века!»

Так выглядит воздушный бой над эскадрой в открытом море.

Прошла пара недель. «Шарнхорст» действительно очень быстро вышел из ремонта и ожидал напарника, чтобы перейти в Норвегию и оперировать против Северных конвоев. «Гнейзенау» еще пребывал в доке, заканчивая ремонт... На 27 февраля были назначены его доковые испытания.

Но накануне ночью на германскую военно-морскую базу в Киле обрушилась волна английских бомбардировщиков. Одна 450-килограммовая бронебойная бомба угодила в бак неподвижного «Гнейзенау», еще заключенного в доковом бассейне. Удар пришелся между 1 и 2 орудиями первой башни главного калибра. От этого взрыва сдетонировал уже погруженный перед выходом из ремонта собственный боезапас корабля. Крыша артиллерийской башни была сорвана, барбет снесен с катков, огромная температура от пожара нефти в носовых бункерах и 230 пороховых зарядов в погребе боезапаса вызвала тотальную термическую деструкцию — проще говоря, даже броня оплавилась... Погибли 122 моряка в экипаже.

Инженерная комиссия порта, обследовав линейный крейсер после налёта, положила на восстановление после такого ранения не менее 2 лет. Был даже разработан ремонтный проект, в случае реализации которого «Гнейзенау» получил бы усиленное артиллерийское вооружение. Но этим планам не суждено было сбыться: к 1944 году так и не восстановленный линейный крейсер, переведенный в ремонтную акваторию в Гдыне, открыл кингстоны при взятии города Красной армией.

«Гнейзенау» с деформированной при бомбежке носовой частью и снятым для ремонта вооружением.

«Шарнхорст» погиб еще раньше, в декабре 1943 года, на севере, в бою с британской эскадрой.

Узнав о тяжелом повреждении «Гнейзенау», Черчилль не преминул заметить Первому лорду Адмиралтейства Дадли Паунду:

— То, чего не могли сделать вы с армадой мощнейших линкоров, сделал один молодой парень с одним не очень новым самолетом... Будущее в войне — за авиацией!

Английские морские летчики. Второй слева — Юджин Эсмонд

Подвиг Георгия Хлебникова 21 января 1944 года От первого лица. Дмитрий Ячменев — колхозник, зенитчик, ОРУДовец